Конечно, он уехал, чтобы ее защитить. Но с другой стороны, он действовал так, как все ожидали, — взял деньги и сбежал. Хотел купить себе новую жизнь. Чистую, чтобы ею можно было гордиться. Кто из знакомых способен уважать его — шантажиста и мошенника? А на новом месте он мог бы занять достойное место в обществе, стать уважаемым, порядочным человеком.
Теперь он ненавидел себя — ненавидел потому, что оправдал ожидания Майлза.
— Прости, Виолетта, — прошептал он. — Каждый за себя.
Виолетта сбежала четыре дня назад, добавив конокрадство и банальное воровство к длинному списку своих преступлений. У нее не было выбора. Даже если бы у нее были деньги — не могла же она пойти в магазин и начать покупать припасы в дорогу, когда все уверены, что она мечтает вернуться в Сент-Луис поездом в сопровождении заботливого дядюшки!
Надев мужской костюм, она выскользнула из гостиницы. Неподалеку находился салун, у которого было привязано несколько лошадей, и она тщательно обшарила их седельные сумки.
Она нашла сухари, но у нее не было ни оружия, ни денег, которые могли бы послужить уликой против отца. Ничего, кроме храбрости и готовности столкнуться лицом к лицу с Гарольдом Далтоном и отомстить за себя.
Виолетта уже не была той девушкой, которая, особо не задумываясь, ограбила банк в Сент-Луисе. Долгое путешествие сильно изменило ее. У нее хватило мужества взглянуть в лицо дьяволу. Она научилась сострадать заблудшим и униженным и не побоялась помочь девочкам из борделя Веги.
Еще Виолетта поняла, что, несмотря на поколения предков, живших неправедно, преступная жизнь не для нее. И она никогда не сможет отдать мужчине свое тело, если сердце ее не принадлежит ему. Она обрела наконец чувство собственного достоинства и самоуважения и поняла: она достойна любви и сама сможет подарить ответное глубокое чувство.
Но самый важный урок, который извлекла из своих приключений Виолетта, заключался в том, что не имеет значения, как низко пал человек и как несправедливо с ним обошлись люди и обстоятельства. Главное, он, если захочет, сможет подняться вновь.
Только от человека зависит, кем он станет, какую роль будет играть в жизни. Теперь она готова предстать перед отцом. Но он увидит не забитого ребенка, не девку, стыдящуюся своего прошлого. Нет, она гордится собой — молодой, свободной, способной поступать так, как считает нужным. Такой она и останется навсегда. Ее дитя родится и вырастет, и над ним не будут довлеть позор и страх.
Виолетта приложила ладонь к животу. Пока он плоский, как всегда. Но скоро маленький гость начнет расти. Она была так испугана и взвинчена во время своего пребывания в Топике, что и думать забыла про месячные. И только теперь Виолетта поняла — это не она была бесплодна, а Вега. Она вспомнила, как Грегори извинялся за то, что не смог сдержаться и излил свое семя в нее. И семя это дало росток.
Сейчас ей не хотелось думать о проблемах, хотя их много. Как растить ребенка одной? Справится ли она с такой ответственностью? Да еще ей придется обеспечивать братьев и сестру. Ничего, она справится. И где-то в глубине души жила надежда, что ей не придется бороться в одиночку.
Она по-прежнему верила Грегори и ждала его. Несмотря на то что он сбежал наутро после ночи любви и не приехал за ней в Топику. Может, она просто глупая, влюбленная дурочка? Но Виолетта упорно цеплялась за надежду, что Грегори Клайн изменил своим принципам, той вере, в какой был воспитан, — каждый за себя. Он изменит свою жизнь ради нее.
Еще она была уверена, что Майлз тоже последует за ней. Она опять его обманула, послав записку с просьбой отменить обед, так как она не очень хорошо себя чувствует. Она сбежала, но причина казалась ей достаточно веской — не вмешивать его в неприятности. Она знала своего папашу — у него рука не дрогнет убить родную дочь, а уж незнакомца он пристрелит просто с удовольствием. Майлз и так слишком, много для нее сделал. Виолетта не могла допустить, чтобы он рисковал ради нее жизнью. Она выиграла день или два, и теперь он приедет слишком поздно, чтобы подвергнуться опасности — или слишком поздно, чтобы помочь.
Виолетта гнала лошадь все вперед и вперед. Близился вечер, животное устало, да и она тоже с трудом держалась в седле. Выбрав укромное местечко в стороне от дороги, она растянулась на жесткой земле. Что-то она стала быстро уставать. Это, наверное, из-за ребенка.
Необходимо добраться до Коффивилла раньше тех, кто решит за ней последовать. Потом к ее беспокойным мыслям прибавилась новая тревога — не потеряет ли она ребенка, если будет так загонять себя? А вдруг скачка ей повредит? Виолетта хотела сохранить малыша. Для себя и для Грегори.
Она улыбнулась, представив его лицо, когда он узнает эту новость. Конечно, он не сможет вообразить себя в роли отца. А она может. Проблема Грегори заключалась в том, что в него никто никогда не верил. Не доверял ему свою жизнь или жизнь близкого человека, не полагался на него. Поэтому Грегори просто не знает, каким замечательным — надежным и отважным — он может быть. А она знает.
Виолетта лежала и смотрела на звезды. Она тосковала без него. Ее тело жаждало его. Да и душа тоже — она ведь всю жизнь ждала именно Грегори, только не поняла этого сразу. Сколько уже ночей она засыпала с мыслью о нем, и иногда ей грезилось, что Грегори рядом.
Вот его губы нашли ее рот, а теплые ладони накрыли груди. Виолетта вдыхала его запах и ощущала жар его тела. Он коснулся губами ее твердых сосков. Чуткие, нежные руки гладят ее кожу, точно угадывая, где коснуться, чтобы облегчить боль неутоленного желания. Ласки продолжались, пока она не запросила большего. И тогда он проник в нее, наполнив собой, таким большим, твердым и нежным одновременно. Она выкрикивала его имя, и ногти ее впивались в его широкие плечи, столь сильна была ее страсть.
— Я люблю тебя, Виолетта, — шептал он.
Его слова только подлили масла в огонь, и тело ее выгнулось, а губы жадно ловили воздух.
— Я люблю тебя, — стонала она в ответ. — Я буду любить тебя вечно.
Она чувствовала, что его толчки стали глубже и чаще, и наконец волна удовольствия окатила ее. Еще немного, еще чуть-чуть, и наступит блаженство долгожданной разрядки. И вдруг он оставил ее. Она села, хватая ртом воздух. Тело ее покрывал пот, а ноги ослабели. Небо начало светлеть. Рассвет. А Грегори не было — это был сон, только сон.
Виолетта пыталась привести в порядок дыхание и заставить сердце биться спокойнее. Надо же, она изгнала Вегу из своих снов, а теперь там поселился Грегори. Он обрел мистическую силу проникать в ее сны и был столь реален, что она до сих пор ощущала его запах, вкус его губ и жар тела.
