Фарлан молчал: то ли придумывал аргументы, то ли боролся с самим собой. А может, всё вместе.
– Знаешь, пока я работала на Крадущихся, – продолжала лучница, – то уяснила одну простую истину: лучше проживать каждый день как последний, чтобы не оставалось сожалений, если завтра вдруг всё закончится.
Он колебался - она видела это. Его неуверенность слегка раздражала, однако Элемин и в голову не пришло подтолкнуть его своей магией. Мгновения тянулись долго, и лучцниа уже начала бояться, что поспешила, когда Фарлан наконец мягко повернулся к ней. Нежность в его глазах была смешана с какой-то грустью.
– Ты уверена? – всё же ещё раз уточнил он.
Вместо ответа Элемин потянулась к нему за поцелуем.
Его прикосновения были столь нежными и невесомыми, что Элемин под ними таяла, теряя ощущение реальности. Он касался её так, будто она была вазой из самого дорогого фарфора, и Фарлан словно боялся, что в любой момент она исчезнет. Однако Элемин растворятся в воздухе не собиралась и провела рукой по его шершавой правой щеке, запустив пальцы в рыжие взлохмаченные волосы. Близость эльфа заставляла её забыть обо всем на свете: не только о том, что завтра они столкнутся со смертельной опасностью, но и про то, что тело Фарлана постепенно гибнет из-за тяжелого проклятия. Главное, что здесь и сейчас они вместе.
***
Мия вновь ходила по палатке из стороны в сторону, и Мириэль едва сдерживался, чтобы не заставить её прекратить. Наконец она всё-таки остановилась перед письменным столом:
– Мириэль… я боюсь. Что, если всё пойдёт не так, как мы задумали? Вдруг кто-то умрёт?
Раздражение испарилось, словно дым: ей страшно, а он сидит и занимается какими-то бумажками. Мириэль решительно отодвинул карту в сторону и встал из-за стола.
– Пожалуйста, успокойся. Завтра мы наконец сделаем то, зачем явились сюда.
– Я всё ещё не уверена, что смогу быть хорошей королевой… Как я справлюсь с такой ношей?
– Ты не одна, – он провёл по её плечу вниз и взял за руку.
– Вечно ты так… – она смутилась, – но я… Мне было бы проще, если бы ты…
Её щеки заалели, и она стыдливо замолкла, опустив глаза.
– Ну же, – подбодрил её Мириэль, – я сделаю для тебя всё, что в моих силах.
– Одним словом, я бы очень хотела, чтобы ты… чтобы ты стал вместе со мной… королём.
Выпалив последнее слово, она зажмурилась. Несколько ударов сердца Мириэль потрясённо смотрел на волшебницу: он никогда не задумывался о подобном исходе. Он любил её, но уже давно смирился с тем, что его чувства придётся принести в жертву ради безопасности всей страны. Оказавшись на престоле, Мие придётся выбрать себе гораздо более выгодную партию с точки зрения политики, а Мириэль был готов остаться при ней в качестве советника.
В высших знатных кругах Алатора мало кто женился по любви. Поэтому и Мириэль уже давно привык к мысли, что его будущую жену – высокородную эльфийку – выберет не он сам, а его отец, глава рода Беланарис. В конце концов, такое происходило на протяжении столетий… И всё же он колебался, потому что возможное счастье было как никогда близко.
Его не страшили все обязанности, которые свалятся на него вместе с титулом супруга королевы Фальтера. В конце концов – на его плечи и сейчас было возложено слишком много. Гораздо больше Мириэля волновало то, что он принимает столь ответственное решение, не обсудив с отцом. Что скажет господин Беланарис, узнав о самоуправстве сына? Ведь от этого зависит честь их семьи…
Эльф вдруг понял, что пауза слишком затянулась, и Мия уже пристально смотрит на него голубыми глазами, блестящими от влаги. Если он откажет, то разрушит всё, что строил месяцами.
– Извини. Ты же знаешь, этот шаг непрост.
– Понимаю… – всхлипнула она и шмыгнула носом, – значит, ты отказываешься?
Слёзы были готовы вот-вот политься из глаз девушки, и эльф понял, что не выдержит, если она сейчас заплачет. Он решился. Пусть отец катится к демонам, а Мириэль впервые в своей жизни поступит так, как того требует его собственное сердце: сделает свою любимую девушку счастливой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Нет, – покачал головой Мириэль, – я согласен.
Несколько секунд она смотрела на эльфа с недоверием, а потом счастливо просияла. Мия обняла его, и Мириэль поцеловал возлюбленную в макушку.
– Иди поспи. Завтра нам предстоит отвоевать твой престол.
Мия с сожалением скользнула рукой по рыжим волосам чародея и отстранилась:
– Ты не пойдешь?
– Чуть позже, – улыбнулся Мириэль, – мне надо ещё раз проверить всё.
В обычное время эльф бы постарался связаться с Итель, чтобы доложить отцу о произошедшем, однако отныне он решил действовать по-своему.
***
Потоки дождя стекали по запрокинутому вверх лицу, проникали под одежду, но магу это было безразлично. Теперь он стал ещё более никчёмным, чем был раньше, так какое ему дело до простуды или внешнего вида?
– И долго ты там стоять собираешься? – насмешливый голос прервал его уединение.
Арен открыл глаза и взглянул на Сильвию, которая внимательно смотрела на него из-под навеса перед шатром Мириэля. Похоже, их чрезвычайно важное собрание закончилось, потому что все расходились. Тилль, судя по всему, ещё находилась внутри, потому что среди вышедших Арен сестру не заметил.
– Ты уже насквозь промок, – заметила девушка, поджав губы, – так и заболеть недолго.
Арен отвернулся и зажмурился. Что она может понимать? Вся его жизнь потеряла смысл в одно мгновение. Только сейчас мысли об отсутствии магии накатили на него в полной мере: он должен был быть там внутри, вместе со всеми обсуждать план по спасению города, но он был бесполезен. Волшебство больше не было ему подвластно, а оружием Арен не владел. Какой смысл в жизни, если ни на что не способен?
– Идиот, – он почувствовал, как его схватили за руку и потащили куда-то.
Распахнув глаза, он увидел рассерженное лицо Сильвии.
– Оставь меня в покое, – возмутился он.
– Помнится, раньше ты мечтал оказаться в моем обществе, – подчеркнула она, – неужели все твои слова были враньём?
Арен насупился. Он не лгал тогда, но сейчас… сейчас жизнь для него потеряла краски, и привычные вещи уже не радовали.
– Я слышала, что ты натворил, – продолжала девушка, ведя его куда-то, – и на месте твоей сестры задала бы тебе хорошую трепку, чтобы отучить наконец от веществ, морочащих голову.
Маг покорно слушал её, рассеянно наблюдая, как капли дождя оставляют тёмные следы на капюшоне, который скрывал блестящие чёрные волосы девушки.
– В одном она права: ты всё ещё не один. Ты остаешься для неё близким членом семьи, и даже несмотря на то, что произошло, она думает о том, как бы тебе помочь.
Смысл слов дошёл до Арена не сразу, и он с удивлением посмотрел на наёмницу:
– Помочь мне? Зачем?
– Потому что ты дорог ей, придурок! – Сильвия насупилась. – Так что попытайся хотя бы сейчас не позорить Тилль. А то некоторые не верят, что такой полоумный идиот, мокнущий под дождём, может быть родственником одной из самых могущественных волшебниц Фальтерии.
Арен грустно усмехнулся:
– Разумеется, я всего лишь родственник великой Тилль! – громко воскликнул он, и несколько солдат, мимо которых они проходили в этот момент, удивлённно уставились на него. – Вечно я должен вести себя так, как ей угодно! Сидеть в башне десяток лет и охранять никому не нужную деревню – это пожалуйста. А как только мне в жизни представилась возможность сделать нечто полезное – так она сразу против!
– Тем не менее, ты не собирался спасать мир, насколько я поняла, – вкрадчиво напомнила ему Сильвия.
Маг взорвался:
– Да, я искал для себя силы, хотел стать могущественнее, но что в этом такого? Разве тебе никогда не хотелось стать сильнее?
Сильвия отвела взгляд, и он понял, что задел наёмницу за живое.
– Был один момент. Когда мама умерла, я… потеряла контроль. Неуправляемый демон –пусть и не чистокровный – опасное чудовище. Хорошо, что Тилль вовремя смогла меня остановить, и никто не пострадал. С тех пор я думаю скорее о том, что хотела бы не иметь никаких магических способностей вовсе. Быть монстром для других лишь из-за своего происхождения, на которое ты не в силах повлиять – это ужасно.
