ему нет. Даже золота по весу не возьмет за такое славное оружие.
Это я потом выяснил, что белозубому арабу прихвастнуть как с горы скатиться. Не наврать, не преувеличить, а именно — прихвастнуть, лишний раз напомнить какой он замечательный. Сейчас же я чувствую как за пустой болтовней уходит отведенное нам время, а он еще не все рассказал.
Я вежливо прошу хаджибова родственника продолжать повествование и он продолжает…
Когда в спокойном море возник одинокий парус на торговом судне сарацин не напряглись и плохого не заподозрили, скорее — обрадовались. То есть гости из халифата были наслышаны о беспощадных северных пиратах, но на свой счет стремительное приближение чужого корабля не приняли — все же далековато от берегов любой из норманнских стран да и принимали их там радушно, с торжественным пиром в доме конунга на датском острове Зеланд. Прибытие восточных торговцев всегда вызывает сильный ажиотаж на далеких торжищах. Вот и в этот раз отторговались знатно, сбыли большую часть своих товаров за вполне приличную цену, загрузились пушниной, ворванью, моржовой и рыбьей костью, шерстью, медом, воском и взяли курс на Новгород. В этом богатом и славном городе Руси хозяин каравана по имени Зифат мечтал прикупить рабов обоих полов. Славянские мужчины ценятся за силу и выносливость, к тому же не так упрямы и строптивы как жители Севера, а женщины красивы, покладисты и работящи.
Сначала Зифату не повезло с погодой. Шторм раскидал маленькую флотилию по Балтике как изюмины по ковру. Затем коварные обитатели неизвестного берега захотели узнать что есть полезного в трюмах диковинного корабли, причалившего к каменистой отмели. А добил Зифата грабительский налет северных воинов. Добил — это в прямом смысле. Нет больше уважаемого самим главным визирем человека, главы многодетной семьи, владельца нескольких усадьб, десятка наложниц, полусотни рабов, удачливого торговца восточной экзотикой и живым товаром. Скончался благородный Зифат от тяжелых ран на борту единственного из уцелевших своих кораблей.
В некотором роде сарацинам помогла уверенность пиратов в своих силах и высота бортов собственного корабля. Далекий парус в море быстро превратился из неясного пятна в стремительно приближавшийся корабль. Морская вода вскипала под слаженными ударами весел, а носовая фигура хищно раскрыла драконью пасть в предвкушении бури смертей.
— Расправляйте паруса! — закричал Джари, первым почуявший неладное еще когда до чужаков было с тысячу шагов. Ему ли не знать как сверкают под лучами солнца, пусть даже такого тусклого как здесь, начищенные шлемы воинов. Друзья так не приходят, парус скатывают, а веслами молотят как сколопендра лапками.
— Чего это ты раскомандовался? — недовольным басом поинтересовался хозяин Зифат, стоя у ближней к носу мачты. — Знай свое место, я плачу тебе за охрану, а не за то, чтобы ты тут распоряжался!
Через четверть минуты после этих слов на собравшихся вдоль правого борта любопытных арабов с расстояния в сотню локтей обрушился залп стрел и коротких копий. Десяток сразу на повал.
— Паруса! Ставьте паруса!!! — визгливо завопил уважаемый купец и согнувшись в три погибели припустил в кормовую часть судна под укрытие прочной надстройки.
Несколько человек поспешили выполнить распоряжение начальства, шустро завозились с такелажем.
В последний раз ударив мелкую волну, втянулись внутрь чужого корабля весла и страшная деревянная драконья башка с налитым красным глазом заскользила вдоль борта будущей жертвы, а спущенный с мачты грязный парус трепыхался на ветру как пойманный змееловами удав. Прижаться вплотную помешали толстые весла сарацинского судна. Это мудрый Джари Массуд сообразил приказать веслами отталкивать бок пиратской посудины, чем успешно и занимались арабские гребцы…
— Постой, уважаемый Джари, — я перебиваю захватывающее повествование под недоуменный взгляд княжича Ольдара. — Как ты очутился на торговом судне? Ведь с твоих собственных слов, ты — воин!
Я не хотел ловить араба на лжи, ведь по комплекции он едва превосходил субтильного Гольца, просто пока у меня кое что не вязалось.
Оказывается, не стерпев оскорбления, горячий Джари в личном поединке убил командира сотни тяжелой конницы халифова войска. Убил во время трудной военной кампании, что для победителя имело нехорошие последствия. Из гвардии Джари поперли, войну он заканчивал в обычной пехоте, а потом и вовсе уволился со службы. Ну как уволился… сбежал. Нанялся в охрану к купцу Зифату — большой шишке в одном из отдаленных приморских городков. Это был их первый совместный поход и последний для почтенного Зифата.
Трюк мавров с веслами данов задержал не надолго. На борт торговца полетели веревки с крючьями, несколько мощных рывков и корабли притянуты друг к дружке на расстояние упертых в борт датского судна, вставших в распор арабских весел. Вот прямо по этим веслам с жутким ревом ринулись захватывать чужое добро несколько самых смелых и ловких данов. К этому времени Джари успел организовать какую-никакую оборону. Арабское судно больше датского, а, стало быть и народу на нем побольше. Да, основная часть далеко не воины, гребцы так и вовсе — забитые рабы, но вся команда слаженно встретила нападающих в копья и клинки, кому ж охота помирать на краю света неизвестно у чьих берегов. О добровольной сдаче вопрос не стоял, так как все, даже рабы знали какая ужасная участь их ожидает, попади они в руки лютых северян.
Экипаж сарацинского корабля вознамерился дорого продать свои жизни. Каждый, включая невольников-гребцов, бился как лев. Но налетевшие даны были как коршуны среди утиного выводка. Одна группа ворвавшихся на торговое судно бородачей сразу кинулась к кормовой надстройке, справедливо полагая, что именно там найдет кубышку с материальными ценностями. На их пути возник хозяин Зифат с тремя помощниками и сыном своей младшей сестры. Зифат хоть и толстоват для такого рода занятий, но саблей и копьем орудует неплохо.
На палубе вскипела сеча. Полтора десятка опытных вояк данов против превосходящих количественно рыночных торговцев с юга. Лязг, крики, стоны, звериный рык неистовых северян…
Джари ловко уклонился от летящего в голову топора, нырнул под руку с мечом и обратным хлестом сабли рассек правый бок первого в своей жизни дана. Дерьмо кольчужка, его сабля расшила ее как гнилую ткань. Перед Джари сразу же возник еще один. Лохматый, без шлема, рычащий по звериному, с кровавой кляксой во все лицо. Джари крутнулся, пропустил меч мимо себя и рубанул по открытой шее. Бывший гвардеец халифата рвался к борту. Подхватив выроненный кем-то щит, Джари прикрыл им голову и верхнюю часть туловища. Нужно обрубить абордажные веревки, ведь это дурачье не догадается… В щит прилетели сразу две стрелы с вражеского корабля. Джари подивился с какой силой были посланы
