у кормовой мачты и рулевого рычага. В две шеренги стоят. Спина к спине. Не знаю кто из них ярл, ребята все как на подбор здоровые, в добрых бронях и шлемах. Взлетают окровавленные клинки, звенят щиты и брони, отваливаются убитые и раненые, в основном из уроженцев южных стран. С носа корабля, со своей любимой точки Махдукар никак не может прицелиться — мешают спины и головы своих же сопалубников, мешают качка и паруса, которые никто не озаботился спустить, мешают результативно послать стрелу вражеские щиты и доспехи.
Звонкий голос Джари доносится с кормы, по ту сторону живой стены. Ревет буйволом Сологуб, кричат сарацины, лязгает сталь.
А хорошо стоят сволочи, твердо. Арабы наседают, но пробить стену щитов не могут, бьются как мухи о стекло. Сердце у меня екает, наполняясь дерьмовыми предчувствиями. Мавры наши хоть и воинственные хлопцы, биться ни один не отказался, не скажи, что обычные продавцы, но все же данам не чета, жидковаты супротив профессиональных вояк.
— Клин! — кричит юный Ольдар. Мы хватаем щиты и строимся, образуя нисходящие крылья по бокам от острия во главе с Враном и Стегеном.
Черт, молодец княжич! Вовремя сообразил. Я бы, наверно, еще не скоро вспомнил что и как нужно противопоставлять плотному щитовому строю.
По правде говоря, в центре нашего построения должен быть я как командир подразделения, как десятник, как старший гридень. Я честно пытался занять причитающееся место, но был оттерт литым кольчужным плечом Врана, а потом и Стегена.
— Княжича гляди, — бросает мне скандинав и хищно щерится.
В итоге меня подвигает еще и Праст, молча втискиваясь между мной и урманом. Ничего личного, просто эти парни опытнее меня и в пустые споры я не вступаю.
Мы с разбегу врубаемся в стену данов как тяжелый колун в березовую плашку. Стеген с Враном в два клинка убирают центрового викинга и проминают строй до второй шеренги, ударом в спину вынося из нее здоровенного дядьку в блестящем шлеме прямо на копья Сологубовых парней. Зажав в правом кулаке рукоять меча, обеими руками упираюсь в свой щит да так и налетаю на ближайшего врага. Наши щиты сталкиваются с глухим треском. Я присаживаюсь, пропуская над краем своего щита топор на длинной ручке, одновременно рублю по ногам, достаю самым кончиком меча по голени в кожаных обмотках. Кость не разрубил, но вломил прилично. Рыкнув от боли, мой оппонент остался на ногах и принялся методично разваливать топором мой щит, а его напарник слева активно ему в этом деле помогать.
Выходит зря я раньше полагал, что дай любому смерду или холопу щит с топором и он будет славно держаться в общем строю ничуть не хуже обученного гридня. Хрена с два! Сохранять строй очень тяжко, по себе теперь знаю. Если я сейчас уберу свой щит, то все удары, соответственно, будут прилетать в мой органон. Мало того, достанется Ольдару слева от меня и Прасту справа. Праст в свою очередь прикрывает Врана. Вран — Стегена и так далее по цепи. Сложная штука боевой строй, малейшая прореха — вклинятся, разделят на части и сожрут с потрохами. Примерно как мы сейчас поступаем со строем данов…
Здоровый сучара! Спутанные белесые патлы торчат испод шлема с полумаской в виде очков, прикрывающей верхнюю часть лица. Бородища всклокочена, избрызгана кровью. Черный, открытый в крике рот зияет в провале бороды как пещера в Гималаях.
Сильный падла. С раненой ногой рубится как ни в чем не бывало. Своим чертовым топором он сносит мне верхнюю часть измочаленного щита. Еще один такой удар и мне нечем будет прикрывать себя и Ольдарову правую сторону. Все мою потуги достать его мечом отбиваются топором или принимаются на щит с выпуклым железным умбоном. Рядом пыхтят Праст с Ольдаром, разбираются со своими оппонентами, каждый из которых ничуть не слабее моего. Вот Праст, отбив очередной удар, контратакует и слишком сильно отводит руку со щитом. Я в этот момент с трудом уворачиваюсь от пролетающего по горизонтальной дуге топора, пущенного даном в "очкастом" шлеме. Топор на излете лупит Праста в закрытое кольчугой плечо. Плетеная вязь металлических колец лопается, моего дружинника ведет в сторону. В ту же секунду, пока рука дана не успела отдернуть топор, я исполняю нечто вроде колющего оверхэнда, вонзая жало меча прямо в рожу патлатого дана. Хорошо попал, глубоко, со скрежетом. Прямо в правую глазницу полумаски. Инерцией удара дана отшатывает назад. Клинок моего меча зажат в металлической глазнице как железный клин в деревянном топорище и под тяжестью падающего мертвого тела выскальзывает из руки.
Приятель убитого мною дана — рыжебородый крепыш из всех сил лупит по мне мечом, окончательно добивает щит и тут же замахивается снова. Я испытываю жгучее желание зажмурить глаза, но храбро решаю встретить смерть лицом к рыжей харе бородатого убийцы и замечаю смазанное скоростью полета древко свистнувшей над моим левым плечом стрелы. Шатен цапает себя за пробитое горло и навсегда обо мне забывает.
Махдукар! Наконец-то…
Я не успеваю заметить как рослый викинг в отличных доспехах оказывается в одиночестве у нас на фланге, возле самого борта у последней гребной скамьи. Зато вижу как он сильнейшим ударом сверху-вниз глубоко разрубает ключичную кость лопоухого Лба, оглушает ударом щита Волю и наискось хлещет мечом Ольдара. Движения дана стремительны и выверены как движения когтистой лапы хищника. Его русые патлы спутаны с бородой и щедро окроплены алой кровью. Матерый гад. Княжич с великим трудом отбивается щитом, тогда дан с наскока лупит ногой в щит Ольдара и пацана отбрасывает на меня. Чтобы не упасть самому, мне приходиться принять его в свои объятия и придержать. Дан только этого и ждал. Каким-то чудом он мечом сбивает в полете пущенную с двадцати шагов стрелу, будто веткой от комара отмахнулся, и прыгает к Ольдару с очень нехорошими намерениями.
Тут бы и сказочке конец, ведь с гибелью отпрыска неминуемо настала бы хана и мне как подстрекателю на несанкционированную операцию. Рогволд не простит по любому даже если победим и добудем ему драккар.
Кручу легкого княжича вправо, отворачивая от сверкающей полосы датской стали.
Хорошая кольчужка была у покойного атамана разбойников Тихаря. Прочная, плотного плетения, колечко к колечку…
Выдержала давно ставшая моей кольчуга резкий и сильный удар. Острая кромка меча скрежетнула по левому боку, через секунду заставив стиснуть от боли зубы, будто битой бейсбольной схлопотал по почке.
Не давая возможности повторить, лягаю ногой наскочившего дана в область паха и тут же стрела индуса
