расстояние и с победной усмешкой приземлилась прямо передо мной. Мгновение она не понимала, что происходит. как она могла так просчитаться, а в следующее я уже всадил ей кинжал в колено неповрежденной ноги, подрезая сухожилия.
— Тварь! Урод! — кричала толпа, а девушка лишь кусала губы и отползала.
В меня по-прежнему летели объедки, но теперь уже не так активно. Один из кувшинов с недопитой выпивкой я даже сумел поймать в воздухе и послать в голову Лани, акробатка отбила его рукой, и в тот же миг я ударил её по руке ногтями. Боль резанула по сломанным пальцам, один из ногтей вырвало, и он болтался на лоскуте кожи, но врагу досталось больше. Яд начал проникать в её тело.
— Грызи. — приказал я, и появившийся из-под песка хомяк бросился к циркачке, мгновенно вцепившись в лишившуюся контроля ногу.
— Нет! Не так! — заорала циркачка, пытаясь ударить хому кастетом, но юркий зверек вовремя отскочил, чтобы напасть снова. Его острые мелкие зубы оставляли глубокие раны со следами парализующего яда. Девушка двигалась все медленней, пока наконец не стала отмахиваться совсем слабо. А затем и вовсе могла лишь постанывать и с ненавистью смотреть на забравшегося ей на замотанную бинтами грудь.
— Фу! Крыса! — раздавались недовольные крики со всех сторон. — Фу!
Тяжело дыша, я смотрел на циркачку, которая даже сидя была не многим меньше меня. А по силе и возрасту раза в два превосходившую. Прочность тела, скорость, ловкость — они были нечеловеческие. Все мои уловки без Беляша не оказали бы на схватку решительного значения, тем более что она оказалась вооружена и с защитой. Я подготовился недостаточно хорошо. Нужно быть умнее.
— Молчать! — раздался громкий голос распорядителя, и зрители неохотно начали стихать. — Добей её.
— Не нужно, она и так мертва. — ответил я, глядя на затихающую девушку. — С арены уйдет только один, и это буду я.
— Добей. — проговорил распорядитель, и несколько зевак всё же осмелились крикнуть «фу» уже ему. — С арены живым уходит только один. Либо, либо.
— Фу! Пусть живет! — раздались крики из толпы. — Мы любим Лань!
— Если я не дам ей противоядия, она умрет через минуту, или две. Я не стану пачкать руки ещё сильнее. — сказал я, и не морщась оторвал болтающийся ноготь.
— Да! Пусть живет! Дай ей противоядие! — вновь начались крики, но стоило распорядителю прикрикнуть, как всё прекратилось.
— У нас есть правило. Только одно. — строго сказал он. — Все остальные условия — выборочные. Либо-либо.
— Тогда… — я демонстративно наклонился и пощупал пульс девушки на шее. — Можете убирать её тело, пока не остыло. Всё кончено.
Распорядитель, нахмурившись, кивнул одному из охранников, и тот, спрыгнув на арену подошел и пощупав шею акробатки развел руками.
— Победитель — Крыса! — наконец объявил распорядитель, и я тут же схватил циркачку за волосы и под недовольное гудение толпы оттащил её с арены в подсобку. Убедившись, что здесь нас никто не увидит я в стопке одежды отыскал противоядие, и разомкнув кинжалом девушке зубы влил в горло всю ампулу.
— Ну давай, оживай дрянь гибкая. — прогвоорил я, ударив её кулаком в грудь. — Ну же!
— Если ты хотел полапать девушку, мог бы просто сходить в медовый дом. — сказал кровавый, заходя в подсобку. — Или у тебя подростковые комплексы и неуверенность в собственных силах?
— Она была мертва. Так что условие выполнено. — сказал я, когда девушка, закашлявшись, начала судорожно хватать воздух ртом.
— Верно. Вот только она опозорилась, проиграв слабейшему, хоть и была лучше подготовлена, лучше обучена и… — проговорил кровавый.
— Её жизнь теперь принадлежит мне. — сказал я, увидев в его руках тонкую, едва заметную в свете свечи спицу.
— Нет. — спокойно ответил кровавый. — Её жизнь, как и её смерть, принадлежит только гильдии. Ты сломал её.
— Простите, наставник! Я ещё пригожусь! — взмолилась девушка, едва начав что-то соображать.
— Ты слишком много знаешь, а твое возвышение теперь ограничено травмами. — процедил кровавый. — Есть только один способ гарантировать, что ты никому никогда не расскажешь. И даже вырванный язык в этом не поможет.
— Наставник, нет. Я смогу! — взмолилась циркачка.
— Кому нужна такая гильдия? — недовольно поморщившись проговорил я. — Она уже мертва. Или её контракт допускает иное.
— Как я вижу — она вполне жива. — спокойно произнес кровавый, неуловимым движением достав золотой документ, но тут же нахмурился, пробежав по нему глазами. — Как интересно, пожалуй, это надо будет учесть в будущих контрактах. Лань У мертва, она больше не является моей ученицей, гильдия больше ничего ей не должна.
— Нет, прошу, учитель! — распахнув глаза взмолилась акробатка, и рухнув на колени, оставляя кровавый след, поползла к убийце.
— Эй, я тебя что, зря спас? Какого демона ты творишь? — ошарашенно спросил я.
— Покойная Лань У заключила контракт с гильдией. Её жизнь в обмен на жизнь трех высокопоставленных чиновников, что несправедливо приговорили её семью, включая семерых маленьких детей, на изгнание. — спокойно ответил кровавый. — Семья погибла в недавней резне, устроенной демонами на побережье. Но теперь Лань У мертва, и никто не отомстит за злодеяние. Контракт разорван.
— Прошу, нет! Они должны умереть. — рыдая молила девушка.
— Это уже не проблемы гильдии. — ответил кровавый, отмахнувшись. — У тебя нет ничего, девочка. Ни силы, ни решимости, ни имени. Тебе нечего предложить гильдии.
— Моё тело! Заберите его! — взмолилась циркачка.
— Тощее, поломанное и жесткое… его даже в медовый дом возьмут только в качестве поломойки. — покачал головой кровавый. — Твое тело стоит меньше, чем контракт. Тебе нечего предложить гильдии. Лю Ций, следующая схватка через месяц. Ты победил бронзу, на очереди серебро.
— Сколько стоят жизни чиновников? — спросил я, не глядя на валяющуюся на полу стонущую девушку.
— Хочешь отплатить жизнью за жизнь? — с интересом спросил кровавый.
— Идти в рабство? Ну уж нет. — усмехнулся я. — Так сколько?
— Твоего выигрыша не хватит. — поняв меня без подсказок ответил притворщик. — Но в следующий раз… возможно ты выиграешь достаточно. Свой мусор таскай сам.
— Я победил и выжил. — напомнил я, когда кровавый уже собирался уходить. — Мне обещали
