Волосы мужчины по нормандской моде были коротко подстрижены, и голова теперь казалась совсем круглой. Он тоже только что прибыл с севера и, очевидно, не успел переодеться. Он снял только латы, но его короткий зеленый плащ был не только покрыт пятнами пота, как у его отца, но казался потрепанным. Он выглядел утомленным, лицо казалось исхудавшим и измученным, а широкий и всегда готовый к улыбке рот теперь был мрачно сжат.
Идэйн хотелось легонько коснуться пальцами его рта, погладить его. И тотчас же припомнились его поцелуи, и ей захотелось прижаться к этому рту губами.
– Пойдем, – громко сказала леди Друсилла. – Девушка, ты что, не слышишь меня? Нам делает знаки королевский церемониймейстер и телохранитель сэр Невилл, чтобы мы приблизились!
Идэйн не могла отвести глаз от Магнуса. Знал ли он, что она в замке Бистон? Может быть, от него это скрывали с той самой минуты, как они расстались? Или он даже не потрудился разузнать о ее судьбе?
Она терзала себя этими мыслями, в то время как ее заставляли встать с места.
Магнус! – пыталась Идэйн позвать его. Сквозь жаркий и наполненный дымом воздух пиршественного зала она пыталась призвать его: Магнус, я хочу тебя, ты мне нужен!
В конце концов леди Друсилла и еще две вдовы силой заставили ее подняться со скамьи.
– Девушка, что с тобой? Ты не в себе? – шипела ей в ухо жена коменданта. – Ты что, онемела? Оглохла? Неужели не слышишь меня? Я говорю, что мы должны подойти к столу и сесть рядом с сэром Генри Бельфлером и его родичами.
Идэйн оглядывалась, медленно соображая. Кастелян был далеко от них. Он сидел с другими дворянами.
– Я не могу там сидеть, – сказала она, понимая, что тогда она будет находиться на глазах у короля. Магнус и его отец увидят ее.
Никто не обратил внимания на ее протесты. Королевские рыцари пробивались сквозь толпу, расчищая путь. Повара, слуги и толпы гостей расступались, давая им пройти. Шум немного стих. Кастелян и его семья казались несколько взволнованными. Они поднялись из-за стола, чтобы пропустить Идэйн и леди Друсиллу на их места.
Идэйн едва слышала, что говорит жена коменданта. Сын кастеляна, новоиспеченный оруженосец, не сводил с нее глаз. Сэр Генри, бросив быстрый взгляд на жену, сказал, что столь редкостная красавица – всегда желанная гостья за его столом. Леди Энид, побледнев, опустила глаза в тарелку.
Идэйн видела, что кастелян и его семья не ожидали, что их обяжут разделить трапезу с той, которая по-видимому, должна была стать новой фавориткой короля. Рядом с женой кастеляна сидел бенедиктинский аббат из Уэльса, который что-то оживленно заговорил, время от времени бросая взгляды на Идэйн.
По выражению лица аббата она не могла угадать, что он о ней думает. Его глаза обшарили ее всю, и она подумала, что вряд ли это просто любопытство.
Слуга принес ей хлеб и оловянное блюдо. Перед центральным столом расчистили место для арфиста, валлийского мальчика, певшего на своем языке столь же хорошо, как на английском и французском.
На краю стола, где сидел сэр Генри с семьей, обносили жарким из зайца и оленьим окороком. Идэйн взяла нож и смотрела на кусок мяса на своей тарелке, думая о вдовьем столе и поданной там овсяной каше. Когда она подняла голову, то увидела мальчика-арфиста, стоявшего перед центральным столом на возвышении и опиравшегося ногой о скамеечку, чтобы достать до своей валлийской арфы, а за его спиной стояли дворяне, окруженные пажами, оруженосцами и челядью.
Найэл фитц Джулиан, граф де Морлэ, был далеко, на правом конце стола, и беседовал с епископом Лондонским. Слева от него ярко накрашенная женщина повисла на руке графа Лестера. Трудно было сказать, была ли она его женой или любовницей.
Взгляд Идэйн задержался на середине стола, И она вздрогнула, встретив на себе пристальный взгляд выпуклых голубых глаз короля Генриха. Он внимательно ее разглядывал, не слушая Роберта Бомона.
Итак, король знает, что она здесь. Он приказал, чтобы ее пересадили поближе, чтобы рассмотреть ее. Идэйн почувствовала, как по ее спине побежали мурашки – король внушал ей ужас. Она оглянулась вокруг, но не увидела того, кого искала. Магнуса фитц Джулиана нигде не было видно.
Магнус прошел в конец зала и вышел во двор приветствовать своего младшего брата Роберта, которого король, как ожидалось, должен был посвятить в рыцари, а также своего оруженосца Лоренса д'Арбанвилля. Он не ожидал встретить здесь другого своего брата, Ричарда, тоже ожидавшего его появления, и сестру Элуэйн. Роберт держался с достоинством, но Элуэйн и Ричард с радостными криками бросились обнимать его, видя старшего брата целым и невредимым.
– Нас здесь собралось слишком много, – сурово сказал Магнус. Роберт уже сообщил ему, куда и почему они собираются отвести его. – Все мы не вписываемся в этот цветник, в это дамское собрание. А где матушка?
– Она уже там, с графиней.
Элуэйн повисла на его руке и смотрела на Магнуса сияющими глазами.
– Не беспокойся, для нас всех найдется там место. Нас всего пятеро. Кроме того, Херфордов больше, чем нас, если считать всех их малышей. Девочки из семьи Бомонов тоже здесь. Они тобой так восхищаются! – добавила она лукаво.
Десятилетний Ричард рассмеялся хриплым смехом. Магнус обратил внимание, что его брат Роберт не улыбается.
Они подталкивали его к бистонскому донжону, сетуя на скверное состояние его одежды и сокрушаясь, что он их опозорит своим небрежным видом. Магнус надеялся, что Херфорды не привезли сюда всю семью.
В то время как магнаты Англии пировали в огромном зале вместе с королем, жены дворян часто удалялись в уединенные покои замка пообедать, невозбранно поболтать и послушать менестрелей. Припоминая эти обеды с матерью, знакомые ему с детских лет, Магнус думал о них с раздражением, потому что они были тяжким испытанием для его нервов.
– Ты видел ее прежде? – спросил Ричард.
– Да, ребенком.
По правде говоря, как Магнус ни копался в памяти, он никак не мог припомнить, которая из девочек графа Херфорда – Фредигунда, которую прочили ему в жены. А теперь Элуэйн и Ричард и заметно помрачневший Роберт тянули его на встречу, которой он всем сердцем противился и хотел бы избежать. Он только что вернулся с шотландской границы, был в грязи и не успел ни вымыться, ни переодеться.
Более того, он обещал самому себе, что выберет время, чтобы расспросить об Идэйн. И не собирался покидать Честер, пока не узнает, что с ней сталось.
В весьма многолюдном отдельном покое в главной башне замка Бистон он нашел графинь Херфорд и Уинчестер с семьями, свою мать графиню де Морлэ и несколько благородных дам, с которыми знаком не был.
