Глаза Нектария были исполнены сожаления. Будто сейчас его печалили собственные слова.
– Поэтому они сегодня тоже останутся в стенах Библиотеки. Как и вы – дома. Под защитой все того же заклинания.
Нектарий на миг замялся. А потом сказал то, чего Денис никак не ожидал услышать от храброго чародея.
– Понимаешь, парень... На самом деле я действительно не хотел вчера убивать того крыса. Он ведь обещал оставить тебя в живых.
Нектарий вздохнул, покачал головой.
– Но я не мог рисковать. И к тому же мне нужна была... нужна была его кожа. Только заклятье, наложенное на шкуре оборотня, может спасти человека от черных чар его собратьев. Этому вас в Лицее еще не учили, и вряд ли будут.
Он вздохнул, словно сожалел о том, что для пользы такого исключительного дела ему пришлось все-таки убить. Пусть даже и оборотня, порождение черной магии. И Денис тут же вспомнил о профессии Нектария.
За годы своего нелегкого служения светлой магии молодому волшебнику, который, скорее всего, только казался молодым, наверное, довелось лишать жизни или существования немало людей, нелюдей и нежити. Хотя к противникам Нектария все-таки больше подходило слово "существование". Поскольку у нелюдей и нежити нет, да и не может быть обычной, человеческой жизни.
– Теперь иди, – велел молодой волшебник. – Мне нужно побыть одному, и еще кое-что подготовить. Такая уж моя работа, что делать! А вас очень прошу: не пытайтесь выйти из дома, что бы ни произошло ночью в замке. Что бы вы ни услышали, ясно? Никакого геройства!
Денис угрюмо кивнул. А что ему еще оставалось делать?
– Встретимся завтра, надеюсь, в более приятной обстановке, – услышал он напоследок. – И, пожалуйста, не сердись.
Что ж, Денис Котик и впрямь не сердился. Едва он покинул порог дома Нектария, как им овладела целая гамма чувств.
Острая обида оттого, что их с Антоном и Максом по-прежнему считают маленькими несмышленышами, которым нечего соваться в магические дела взрослых волшебников.
Досада оттого, что он сам не сумел найти нужных и правильных слов, чтобы убедить Нектария помочь ему хоть как-то. Ведь они могли, просто обязаны были пойти нынче ночью в крысиные подвалы вдвоем. Или даже – вчетвером. В ком – в ком, а уж в Максиме и Антоне Денис ни капельки не сомневался. Он верил в них как в себя и знал – в случае чего друзья не подведут.
Горечь и сожаление – ведь они так и не узнают, что же действительно произошло ночью в подземельях замка. И получается, что трое друзей-лицеистов просто скатались сюда в гости, как самые обычные, несчастные...
– Экскурсанты несчастные, вот мы кто... – чуть ли не сквозь слезы прошептал Денис, сжимая кулаки так, что даже побелели костяшки пальцев. – Тыловая гусятина!
Это выражение Денис в свое время вычитал в одной очень хорошей книжке про военных разведчиков. Так вот, они втроем нынче к роли разведчиков совсем не подходили! Им бы в библиотеку, перебирать рукописи, или в архив, к пыльным книгам и крысам!
Воспоминание о крысах в мгновение ока отрезвило Дениса. Он ускорил шаг и в скором времени увидел белый флигель, ставший уже таким домашним и привычным всего за какую-то неделю их пребывания в Академии.
Окна были открыты – верный признак того, что друзья дожидаются Дениса дома. И, наверное, уже давно.
– Где тебя крысы носят! – возмущенно выпалил Максим, едва только Денис переступил порог. – Мы тут... прямо сбились с ног, тебя разыскивая. А вдруг с тобой опять что случилось, ты об этом подумал? Занятия пропустил, кого ни спросишь – говорят, пробегал тут, но уже полчаса назад. И все – ищи-свищи этого Дениса-барбариса!
– Действительно, что-то случилось, Деня? – мягко спросил Антон. Рядом с Максом он всегда казался этаким предохранителем, снимающим излишнее напряжение и силу тока чувств и эмоций нашего великого изобретателя.
– Случилось, – буркнул Денис и с размаху бросился на кровать. После чего с горечью бросил:
– Назревает война. Только нам даже зрителями не разрешают побыть.
Он с омерзением вынул из кармана кусок сложенной крысиной шкуры – Денис не сомневался, что он был вырезан из спины или бока его вчерашнего пугала в саду – и сразу почувствовал внутреннее тепло. Это могло выделять статическую энергию лишь заклинание, запечатленное на мертвой коже. Что ж там велел Нектарий в первую очередь?
– Для начала сходите за водой, – приказал Денис. – Да побольше – оба ведра наполните.
– Куда столько? – развел руками Макс.
– Сам пока не знаю, – хмуро пробормотал Денис. – Но вода нужна. Несите пока ведра, я потом вам все объясню.
И дождавшись, когда в сенцах стихнет громыхание ведер и недовольное бормотание Макса, Денис задержал на миг дыхание, как перед стрельбой из пистолета в тире. После чего осторожно потянул за края кожаного лоскута и развернул начертанное волшебником заклинание.
ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ, В КОТОРОЙ ВСЕ ТРОЕ ЛИЦЕИСТОВ РУГАЮТ ВЕРОЛОМНОГО НЕКТАРИЯ ПРЕДПОСЛЕДНИМИ СЛОВАМИ, А НА ПОСЛЕДНИХ К НИМ ЗАЯВЛЯЕТСЯ НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ
На куске изорванной крысиной кожи темнели четкие, искусно выписанные буквы.
Когда ребята вернулись с колодца, Денис вкратце пересказал им разговор с Нектарием. Потом быстро пробежал глазами текст заклятия – ничего нового в нем больше не открылось – и медленно, с дурацки-серьезным выражением прочел:
– Тише, мыши, маг на крыше!За стенами, за дверями,На столе, на потолке,На просторе, в уголкеЧерной Крысе хода нет.Держит зеркало ответ.
– И что? – язвительно поинтересовался Максим.
– И все, – пожал плечами Денис. – В смысле – ничего. А что ты спрашиваешь?
– Там какая-нибудь инструкция есть? – пояснил Макс. – Тебе вообще-то Нектарий что-нибудь сказал, как накладывать заклятье?
– Нет, совсем ничего не сказал, – ответил недоумевающий Денис. – Только велел сначала воды в дом набрать. Слушайте, ребята, а может оно как-то с водой взаимодействует, а?
– С дурной головой оно взаимодействует, вот что я вам скажу! – вдруг решительно произнес Антон.
И все увидели, что он сильно дергает дверную ручку. Но входная дверь флигеля наотрез отказывается открываться!
Антон быстро подошел к окну, взялся за рамы.
– По-моему, ты только что активизировал заклинание, Денька, – глубокомысленно изрек Максим и яростно почесал в затылке. После чего крикнул. – Антошка, попробовал окно?
– Ага, попробовал, – отозвался Антон. Впрочем, и так было ясно.
Окна тоже сдерживала сила заклятья, да такая, что стекла в рамах изредка тихо позванивали от напряжения. Но вот лопаться или трескаться – дудки, вовсе и не думали! Даже после того, как трое лицеистов пять минут яростно колотили в окна чем ни попадя.
– Все? – изрек Максим. – Мы в ловушке? Угадайте, из-за какого торопыги?
– Ну, это еще как посмотреть, – сердито огрызнулся Денис. – Нектарий велел спрятаться в доме и никуда не выходить. Что и случилось. Ко мне-то какие претензии есть?
– Ась? От кого это я слышу, товарищи? – нарочито приставил ладонь к оттопыренному уху Максим. – Это лягушонка в болоте квакает? Или комаришка в лесу пищит?
Не-е-ет, это наш славный Денис Котик, великий искатель приключений на свою голову, мудрую речь толкает! Про осторожность и благоразумие. Это тот самый Денис, который – гроза песьеголовцев и личный враг князя Нелюды! Разоблачитель чародея-отступника Доминика и покоритель великого лабиринта Озорина!
– Да ладно тебе, Макс! Давайте подумаем: может, Денис и прав? – вмешался Антон. – Пока еще наша самодеятельность ни к чему не привела. А теперь, как выясняется, мы и вовсе в ногах у серьезных волшебников путаемся. Мешаем им службу исполнять. В таком случае, может, самое разумное – действительно выйти из игры? Или хотя бы сделать шаг в сторону.
– И теперь по его милости мы пропустим все самое интересное! – отрезал Макс. – И все из-за того, что сначала суем голову к волку в пасть, а потом уже думаем, что да как.
– К какому волку?
– Вы что, притчу про волчью нору и голову пастуха не слыхали? – ухмыльнулся Максим.
– Что еще за притча? – хмуро осведомился Денис. – И причем здесь она?
– А вот послушай и подумай, – кивнул Максим, усаживаясь за стол. – И тебе, Антошка, полезно будет. Все равно нам тут до утра без дела торчать! Так хоть немного остынем малость.
Максим на миг задумался, вспоминая историю. А на самом деле внимательно оглядел противоположное окно и потолок. Особенно крепления шпингалетов и потолочные швы.
– Я вообще-то не уверен, что это народная байка. Я ее в Интернете как-то вычитал. В общем, жили-были в одном горном селе три пастуха. И здорово им досаждал местный волк. Резал овец и баранов прямо штабелями, от любых собак и охотников уходил в два счета. В общем, профессионально работал, паршивец!
