— Ай! — она укусила меня. Я отпускаю ее; теперь обе ее руки свободны. — Вот свинья.
Подношу перчатки ко рту: хочу увидеть, нет ли крови.
— Да ты мне губу оторвала. А другая как? У меня их не так уж и много.
— Я же тебе сказала: я тебя не боюсь.
И в подтверждение своих слов, она пробует провести waikiki. Делает оборот вокруг себя, хочет нанести мне ногой вращательный удар. Но я успеваю среагировать и скольжу на пол, увлекая ее за собой. Она падает рядом со мной.
Уже через секунду я сижу на ней, сжав ее талию ногами: она и пошевелиться не может; правой рукой прижимаю ее к полу:
— Ну что? Знаешь, ты такая красивая сейчас! Это я искренне говорю.
Сам не знаю почему, я вспоминаю фильм «Смертельное оружие», когда Мел Гибсон и Ренэ Руссо сравнивают свои шрамы и потом падают на землю. Но мы красивее, и потом — мы настоящие.
— Джин, как насчет того, чтобы заняться любовью?
Джин улыбается и мотает головой.
— Здесь? Прямо на полу в спортзале, на глазах у всех, кто пялится на нас?
— Самое главное — не думать об этом.
— Что ты говоришь, Стэп, ты дурак, что ли? И потом, ты разве не слышишь, они там хором считают минуты.
— Ну ладно, продолжим бой, если хочешь. Я дал тебе шанс.
Мы поднимаемся одновременно. В этот раз, однако, ради смеха, начинаю я. Зажимаю ее в угол и начинаю наносить удары — без затей, как придется.
Джин реагирует быстро и пытается выскочить из западни. Одним ударом я загоняю ее обратно в угол. Она пригибается, уклоняется, снова пытается выскользнуть, но я опять ее зажимаю, заталкиваю туда. Она делает обманный выпад влево, а сама замедляет движение. Я тяну ее на себя. Она быстро сжимает руку, зажав мою правую. И тут же делает то же самое с моей левой.
— Та-та… Теперь я тебя прижала. Что дальше?
На самом деле, одним ударом головы я мог бы без труда высвободиться, но, мне кажется, сейчас это не самый лучший вариант. Джин вздыхает.
— Теперь мы поменялись ролями… ты мой пленник, только вот кусаться ты не посмеешь. Клянусь, если ты это сделаешь, я тебя растяну на полу.
Она целует меня. Я позволяю ей это сделать, мне весело; со слюной и потом, поцелуи получаются скользкими и мягкими, полными желания и ни к чему не обязывающими. Я не сопротивляюсь, нет. Она играет с моими губами, я сжимаю ее перчатками, она трется о меня, шорты и майка мокры от пота. Ее волосы падают мне на лицо, скрывая меня от нескромных взглядов.
Тренер, поглядывая на хронометр, не может не прокомментировать этот странный поединок.
— Сначала они хотели выпустить друг другу кишки, а теперь цирк устроили. Ну и молодежь пошла…
И он уходит, пожимая плечами. Цирк, мы устроили цирк? Это искусство, уважаемый. Фантастическое искусство, самого высшего качества, мистическое, дикое, изящное, необыкновенное. Мы продолжаем целоваться, стоя в углу ринга, прижавшись к канату — теперь мы чувствуем себя свободнее в объятиях друг друга, возбуждение нарастает (по крайней мере, у меня). Не вовремя… и очень сильно. Моя перчатка скользит вниз и оказывается — подумать только! — между ее ног, но Джин отступает в сторону. И тут на ринг выскакивают два мужика лет по сорок, с седыми волосами и помятыми лицами.
— Вы уж извините, нам бы не хотелось прерывать вас. Но мы хотим побоксировать по-настоящему. Если не трудно, перейдите в другое место.
— Да, продолжите эту идиллию где-нибудь за рингом.
Они смеются. Я беру Джин за локоть, сжимая его пальцем перчатки, и помогаю ей выйти с ринга. Один из мужиков, тот, что потолще и пропах куревом, никак не может успокоиться.
— Алле, а что это ты вздумал биться с девицей…
Джин вырывается у меня из рук и, пригнувшись, снова юркает под веревку ринга.
— Что он вздумал… хочешь увидеть? — и встает в позу.
Я спешу вклиниться между ними, прежде чем начнется разборка.
— Ладно, ладно. Все нормально. Извините нас. Девушка нервничает.
— Я не нервничаю.
— Ну, тогда пойдем мороженое съедим, — и говорю на ухо Джин. — Я угощаю, и прошу тебя, перестань!
Джин опускает руки.
— Слушай, я иду в раздевалку только потому, что уже одиннадцать и время моей тренировки закончилось.
— Да, конечно.
Она смотрит на меня озадаченно и немного огорченно, потом улыбается.
— О’кей, — ей нравится, что я признал себя побежденным.
— Минуту даю. Увидимся в баре спортзала.
Я тоже иду в раздевалку. Ну и битва. Даже не знаю, где лучше — на ринге или вне его. Вынимаю ключи от шкафчика и начинаю переодеваться. И что я в ней нашел особенного? Встаю под душ. Да, не спорю: классная попка, чудная улыбка… Я беру оставленный кем-то шампунь и опрокидываю его себе на голову. Да, она, конечно, забавная — спортзалы по расписанию. Остроумно. Но что-то устаешь от нее. Однако сколько лет у меня уже нет никаких историй? Два года. И как же классно быть свободным. Я хочу, чтобы у меня был такой «график». Первое число месяца — одна, второе — другая, третье — еще какая-нибудь, четвертое — может быть — никого, пятое число — та клевая иностранка, с которой познакомился случайно, шестое… шестое… шестое — я и сам все могу… Впрочем, плевать, не стоит заморачиваться. Я вытираюсь и натягиваю брюки. Не хочу никаких объяснений. Застегиваю рубашку и беру сумку. Иду к выходу. Не буду даже прощаться, все равно встретимся в «Театре Победы». Нет, сегодня они не заняты. Ладно, увижу ее завтра. Впрочем, это та еще штучка: она способна заявиться ко мне домой и устроить сцену. Если не застанет меня дома, набросится на Паоло. С Паоло справиться нетрудно — она его быстро сделает. Джин способна превратиться в зверя в человеческом обличии. В фурию, в тигрицу. Вот влип! Нет, все же надо ее подождать. Интересно, долго она еще будет копаться? Что ж это за женщина? Притворщица, эгоистка, сквалыга, сумасшедшая, наркоманка, потаскушка, стерва? Я вхожу в бар и заказываю не слишком холодный «Gatorade»[42].
— Извините, какой?
— Апельсиновый.
И ответы приходят сами собой. Джин естественная, дикая, элегантная, чистая, страстная, не наркоманка, альтруистка, забавная. Я смеюсь. Вот блин! Наверное, она всегда опаздывает и мне вечно придется ее ждать.
Плачу два евро, открываю крышку и отхлебываю «Gatorade». Оглядываюсь по сторонам. Изысканно одетый тип, похоже, тренер, читает «Il Tempo». За соседним столиком — еще один псевдоатлет ненатуральным голосом разговаривает с девушкой. Он старается казаться веселым, что бы она ему ни говорила. Две подружки обсуждают планы на каникулы. Неподалеку другая девушка жалуется своей лучшей подруге, насколько некий «он» ужасно себя повел. За стойкой сидит парень, потный после тренировки, рядом другой — уже переодевшийся. Какая-то девушка выпивает взбитый коктейль и сразу уходит, еще одна ждет Бог весть чего. Пытаюсь разглядеть лицо той, что ждет, в зеркале за стойкой, но его не видно из-за бармена. Но вот бармен пошел подавать приготовленный напиток; теперь ее лицо видно. Это как при игре в покер: вдруг тебе приходит карта, которую ты давно ждешь. Как последний рывок рулетки, после которого шарик останавливается именно на той цифре, на которую ты поставил… Это она. Смотрит на меня и улыбается. Волосы падают на слегка подкрашенные глаза с легкими серыми тенями. Розовые губы немного припухли. Она поворачивается ко мне.
