так отчаянно теряли друг друга. Тогда мы расставались и прощались. Рома не осознавал этого на уровне разума, но чувствовал телом. Слишком страстно, болезненно, остро.
Телефонный звонок пробился в мысли. Не дал осознать, поверить, понять, как я к этому отношусь.
– Да, – выдавила сквозь тяжелый вздох. Рома. Приехать хочет с Евой. Черт, пора выезжать за ней.
– Я заберу, отдыхай. Люблю тебя.
– Демьянов… – но он отключился. Я не собиралась одергивать. Не хотела, чтобы приезжал. Не могу видеть его, пока не решу, как относиться к этой новости. Неужели я беременна? Страшно верить, пока врач не подтвердит со стопроцентной гарантией.
– Алло, здравствуйте, можно записаться на прием к Митрохину Алексею Владленовичу? – Я позвонила в медицинский центр, где наблюдалась весь последний год.
– Алексей Владленович будет в понедельник. Записать вас?
Хотелось бы пораньше, но ему я доверяла. В том числе относительно конфиденциальности, чтобы ни решила. Нет, аборт не рассматривала. Мы слишком долго шли к этому. Но нас с Ромой как таковых больше нет. Как муж и жена мы перестали существовать, когда перешагнул через мои чувства и веру в него самого. Но мы всегда будем родителями. У нас есть Ева. Возможно, не только она. И как с этим быть – я не знала. Готова ли рожать уже разведенной женщиной? Отпустит ли меня Рома? Он ведь такой ответственный. Своих не бросает. Хорошее ведь качество, только почему мне от этого сейчас так плохо? Потому что вранье отравляло все, даже самое доброе и светлое.
Я сгребла тесты и спрятала подальше, чтобы никто. Это моя тайна. Пока. Схожу в аптеку. Куплю еще парочку. На всякий случай. Накинула шубу на плечи, спустилась, прошмыгнуть по-тихому хотела. Почему-то казалось, что каждый, кого встречу, поймет, что со мной.
– Наташа! – конечно, останешься здесь незамеченной! Демьянов когда не надо прямо вездесущий. И жуткий наглец вдобавок! Я действительно слегка переключилась, заболтавшись с Ником. Так ни о чем. С ним было комфортно. Но Рома не смог долго оставаться в тени. Вышел на бис! Даже не пытался скрыть ревность и агрессию, только в особо извращенной форме. Третий класс вторая четверть называется.
У меня сил не было даже выговаривать ему. Его ребячество казалось сущей мелочью, а вот объятия, проникновенный шепот, жаркий, искренний…
– Сделаю все, что скажешь. Всегда любить буду, о чем бы ни попросила…
Чего он ждет от меня? Чего хочет? Чтобы я приняла решение за него? Забудь этого мальчика, выкинь из жизни – об этом я должна попросить? Взять на себя ответственность и жить с этим. Нет. Любое решение относительно этого ребенка Рома должен принимать сам! Время, когда мы бы делали это вместе, упущено. Я отвечаю только за своих детей!
Захотелось прикоснуться к плоскому животу. Неужели, правда? Почему тогда ничего не чувствую: ни волшебства, ни трепета, да хотя бы тошноты!
После ухода Ромы, позвонил Ник. Буквально сразу.
– Ты как, Наташ? Все хорошо.
– Да, – устало в кресло упала. – Извини, пожалуйста, за Демьянова. Он ревнует к тебе.
– Я понял уже. Мы, оказывается, даже живем в одном подъезде, – тихо рассмеялся.
– Надеюсь, вы не… – нахмурилась, вспомнив ожесточенную драку с Артемом.
– Нет. Мы по-джентльменски обменялись ментальными пинками.
– Ну хоть не реальными.
– Говоришь, ревнует муж?
– А-аа… – смутилась я. – А что?
– Мне от «ТСТ Медиа» за подписью самого господина Демьянова прислали пригласительные на открытие международного кинофестиваля. Не хочешь сходить?
Я прыснула от смеха. Почему-то стало жутко смешно. Рома всегда такой деловой, ответственный, серьезный попал в ловушку эмоций и даже не представлял, насколько явно их демонстрировал. Хорошо, что они все-таки не подрались.
– Это в пятницу?
Естественно, мы с Демьяновым каждый год посещали открытие кинофестиваля с гала-ужином и закрытие с торжественным вечером. Много известных людей, актеров, селебрити, прессы. Я давно никуда не выходила, тем более с красивым мужчиной, который не был моим мужем. А в гардеробной висело роскошное платье. Я на Новый год хотела надеть, мужа восхитить.
– Хочу.
– Тогда в пятницу в семь заеду.
– Хорошо, что ехать не далеко.
Рома там будет. И я буду. Внутри разгорался мстительный пожар. Демьянов ревнив, ни тем жутким собственническим чувством, которое убивало любовь. Нет, он никогда не лез в мой круг общения, гардероб, телефон. Не контролировал где, с кем, зачем. Его ревность страстная: моя, не отдам, хочу прямо сейчас! Чтобы все без слов понимали, что женщина его.
Теперь не его. Не скрою, мне приятно будет, если его скрутит от ревности. Да, детский сад – штаны на лямках, но почему я не могу позволить себе этого? И он ничего, абсолютно ничего не сможет сделать!
Хотя попытался, следующим вечером.
– Наташ, кинофестиваль открывается, пойдем вместе?
– Нет, Ром, не пойдем.
Он обреченно хмыкнул. Подумал, что отказываю просто так.
– Меня уже пригласили.
Резко голову вскинул, глаза сузились в серые щелки, волна ревностной агрессии в меня ударила.
– Артем?
– Нет.
– А кто?
– Не важно.
Рома смотрел на меня пристально с полминуты, потом зло расхохотался.
– Ебаный в рот, я ему еще и билеты сам отправил!
– Не ты, а секретарша, – по привычке напомнила. У него профдеформация: все, что делали для него и от его имени помощники, делал он. Ага, конечно.
– Да какая разница! – бросил отрывисто. – Ты же понимаешь, что это значит?
Да, я понимала. Нас впервые увидят по отдельности, до того были только слухи. Мы негласно объявим, что больше не вместе.
– Понимаю, – голос дрогнул непроизвольно.
– Ладно, пока, – Рома ушел злым. Ничего, здоровая порция ментальных оплеух еще никому не мешала.
– Рома, – окликнула в дверях, – насчет Артема: он никогда ничего не делал против нас как пары. Он очень любит тебя. Поговорите.
Демьянов долго изучал меня, не моргая, словно не видел, о своем думал. Потом только кивнул. Я услышала, как лифт уехал. Надеюсь, между ними все же наладится.
В пятницу хотела отвезти Еву к маме с ночевкой. У нас бабушки такие, что услугами няни пользовались редко, хотя есть проверенная женщина. Но нам с Ромой потом доставалось, что с чужим человеком оставляли, когда есть родные. Вот так: хочешь не обременять сильно, потом получаешь.
– Здравствуйте, Мария Алексеевна, – мне позвонила свекровь. Ее бывшей никак не получалось назвать. Мы не виделись давно, только по телефону говорили. В последний раз на Новый год. Она мне высказала про права отца и бабушки, весьма жестко. Я ответила в том же тоне. Больше мы не общались. – Приехать? – Она приглашала к себе с Евой на выходные. – Мария Алексеевна, а не хотите сегодня ее
