слух о плохом здоровье моего господина, потому что уже на следующий день после прибытия в наш дом рядом с портом стали приходить дюжины и дюжины жителей Наббана, предлагавших помощь лорду Хакатри. Практиковавших философов и целителей мой господин соглашался принять, но большинство тех, кто каждое утро появлялся у наших дверей, интересовала лишь возможность поговорить с настоящим лордом зида'я. Или заявлялись сомнительные лекари, которые пытались всучить нам мази и обычные настойки на растениях, кровь животных, землю с кладбища и даже менее аппетитные вещи, глупейшие средства, способные скорее убить пациента, чем помочь. Каждый день я тратил часы, чтобы в армии жуликов и простаков, желавших увидеть Хакатри, найти одного или двух целителей, достойных общения с ним. В конечном счете даже лучшие умы огромного города смертных не смогли предложить ничего нового.
Кроме хранителя врат Хакатри, у меня имелись и другие многочисленные обязанности. После того как Инелуки вернулся в Асу'а, с нами осталось всего несколько слуг, следивших за самыми необходимыми потребностями моего господина, я стал единственным, кто мог его успокоить, когда боль становилась особенно сильной, и мы провели вместе много ночей, когда раны не давали ему уснуть. Иногда мы беседовали, в другие моменты мой господин не мог говорить, и тогда я читал его любимые стихи, Тайя и Бенхайя-Шоно, или из «Хроник истории Новых земель» Дириту, а он лежал и дрожал в своей постели.
Утратив доверие к смертным целителям Наббана, я твердо решил отыскать для Хакатри целителей из моего народа, как советовала леди Она. И даже мой господин согласился, что связь тинукеда'я с Морем Снов и Садом может дать шанс отыскать средство против драконьей крови. Но впервые с того момента, как хозяйка Вороньего Гнезда в первую ночь, проведенную в их замке, пристыдила меня, я по-настоящему жалел, что не владею языком своих предков – ведь большая часть ниски говорила лишь на смеси вао и местного наречия смертных, что делало мои поиски раздражающе медленными и полными непонимания, но я не сдавался, каждый день оставляя лорда Хакатри на долгие часы – о чем постоянно переживал, поскольку не доверял слугам и считал, что они не способны правильно за ним ухаживать. В сопровождении одного из стражей моего господина я ходил на рынки, в таверны и гильдии Смотрящих-на-Море в поисках тех, кто мог бы нам помочь.
Я стер до крови ноги и задавал вопросы множеству людей на побережье Наббана, пока не охрип, но то, что я искал, пришло к нам само. Мы провели в Наббане уже довольно много времени – миновали Луны Черепахи и Петуха, когда на нашем постоялом дворе появился молодой мужчина ниски.
– Меня зовут Фен Хаша, – сказал он. – Я слышал, ваш господин ищет истинного целителя.
– И вы такой целитель? – спросил я.
Он с улыбкой покачал головой.
– Нет. Но моя тетя – величайшая целительница всего Юга.
Нас, тинукеда'я, иногда в насмешку или если хотят оскорбить, называют «подменышами», но в этом имени имеется известный смысл, ведь в нашей природе приспосабливаться к окружающему миру. Те из нас, что живут в далеких северных землях, становятся бледными и лучше переносят холод. А те, что поселились рядом с океаном, как народ ниски, часто похожи на морских существ. Звучит странно, но это правда. А те, кто, подобно мне, рождаются и живут среди зида'я, всегда больше похожи на бессмертных, чем остальные тинукеда'я. Но пришедший ко мне Фен Хаша родился в общине Смотрящих-на-Море Наббана, и у него имелись все характерные признаки: большие глаза с тяжелыми веками, длинные руки с огрубевшей кожей – я даже мог бы сказать с чешуей – и такая же шея.
Я не был готов сразу поверить незнакомцу, хотя Фен Хаша сказал, что его тетя, Фен Йона, являлась знаменитой целительницей, которая вылечила множество людей, как богатых, так и бедных, смертных и многих других.
Он не попросил предварительную плату, что избавило меня от части подозрений, а когда я захотел, чтобы он назвал тех, кто мог поручиться за мастерство его тети, он произнес сразу несколько имен, что также показалось мне хорошим знаком.
Большинство фальшивых целителей, которые появлялись у наших дверей, никогда не пытались объяснить, что именно они намерены делать с моим господином, утверждая, что это тайна, – обычное поведение всех мошенников.
Многие из названных Феном Хаша пациентов его тети являлись капитанами торговых кораблей и страдали от странных недугов, которые подхватили на южных островах – болезни не только тела, но и духа, сказал мне ниски, – однако в это время года все они находились в море, и я не мог с ними встретиться. Но богатая смертная женщина с восторгом говорила о мастерстве Фен Йоны и добавила, что мой господин не пожалеет, если к ней обратится.
Я думаю, что при любых других обстоятельствах мой господин и я захотели бы получить больше доказательств умений целительницы, но Хакатри страдал от жестоких приступов боли и был готов на все, чтобы хоть как-то ее облегчить, поэтому мы наняли лодку, чтобы она доставила нас в дом Фен Йоны. Суденышко находилось не в лучшем состоянии, но Фен Хаша заверил нас, что капитан – его родственник и готов взять с нас совсем немного, так что на следующее утро мы покинули Наббан и по заливу поплыли к Тапу, небольшому острову, где жила целительница.
Я не стану подробно описывать наше путешествие или то, как прошла встреча с тетей Фен Хаша в круглой хижине на берегу, по причинам, которые вы скоро поймете. Старая женщина тинукеда'я оказалась приятной в общении, но не стала говорить ничего конкретного, когда зашла речь о том, как она может помочь моему господину. Сначала она провела церемонию, насколько я понял, состоявшую главным образом в окуривании нас густым дымом, пока члены ее семьи играли немелодичную музыку на флейтах и барабанах. Затем заявила, что состояние моего господина очень необычно и ему может помочь лишь та, кого она назвала «Леди Звезда из Моря», для чего потребуется еще одно короткое путешествие на лодке. Мы уже зашли так далеко, что отказываться не имело смысла, и вскоре снова оказались на борту небольшого суденышка в волновавшемся море – на сей раз ночью.
Мы плыли два часа и оказались на значительном расстоянии от берега. Я тогда подумал, что это место ничем не отличается от любого другого в открытом море, но целительница Фен Йона попросила капитана бросить якорь, а затем приступила к песнопению, одновременно окуривая все вокруг дымом благовоний, но теперь к ним добавились громкие молитвы, адресованные Леди, которую она упоминала. Я уже начал
