Сын Эллов[115]
Перевод Г. Плесецкого
Замок стоит на высоком холме,В стены и башни одет.Эллов потомок — владелец его,Рыцарь в расцвете лет.
Рыцарь из замка спускается в садИ стоит у ворот, как страж.Видит: вприпрыжку бежит через долПрекрасной Эмелин паж.
Что за причина спешки такой?Не приложит рыцарь ума,Сам поспешает навстречу емуИ встречает на склоне холма.
— Сохрани тебя Господи, маленький паж,Да поможет тебе Христос!Как живется веселой твоей госпожеИ какую ты весть принес?
— Моя добрая леди в слезах до зари,Слез поток ее неистощим,А рыдает она о жестокой враждеМежду родом ее и твоим.
Орошенный слезами шелковый шарфШлет тебе моя леди, скорбя,Чтобы ты иногда вспоминал о той,Что любила так нежно тебя.
А еще тебе шлет золотое кольцоВ знак того, что до гроба верна.Просит в память о ней этот перстень носить,Когда ляжет в могилу она.
Потому что разбито сердце ееИ на счастье надежда плоха.Ей тебя позабыть приказал отецИ другого нашел жениха.
Ей сосватали рыцаря-старика,Сэра Джона из северных стран.Он приехал сегодня. Трехдневный срокДля раздумья Эмелин дан.
— Торопись обратно, маленький пажУспокой свою госпожуИ скажи: коль не погибну, ееНынче ночью, освобожу!
Передай прекрасной своей госпоже:Я приду под ее окноРовно в полночь. И пусть мне грозит беда:Будь что будет — мне все равно!
Побежал вприпрыжку маленький паж,Торопился что было сил,И явился в светелку своей госпожи,И колено пред ней преклонил:
— Нынче ночью, о леди, возлюбленный твой— Под окошко твое придет.Он просил, моя леди, тебе передать,Что спасет тебя — иль умрет.
И день прошел, и настала ночь.Вся округа крепко спала,Лишь несчастная леди в светелке своейУ окошка слезы лила.
И услышала точно в условленный часГромкий шепот внизу, под стеной:— Моя милая леди, скорее проснись,Это я — возлюбленный твой!
Кобылица оседлана, рядом стоит,Моя милая леди, проснись!Вот и лестница — времени даром не тратьИ спускайся, любимая, вниз.
— Нет, мой рыцарь любезный, клянусь тебеНе могу я по лестнице слезть.Если темною ночью с тобой убегу —Потеряю девичью честь.
— Я клянусь, моя леди, ты можешь бежатьБез опаски из дому со мной.К моей матушке в замок тебя я свезу —Там лишь станешь моею женой.
— Мой отец благородный и смелый лорд,С давних пор его род знаменит.Что, по-твоему, скажет он, если с тобойДочь из дому вдвоем убежит?
Он, я знаю, ужасную клятву даст,Он забудет еду и сонДо тех пор, пока из твоей грудиСердца с кровью не вырвет он!
— Если спустишься, леди, и сядешь в седло,И проскачешь полмили всего,Я не буду бояться ни гнева отца,Ни жестокой мести его.
Воздыхала Эмелин, сердцем скорбя,Долго капали слезы с ресниц.Рыцарь сам наконец ее за руку взялИ спустил по лестнице вниз.
Трижды обнял прекрасную, поцеловалНежно в губы единственный раз.Если слезы до этого тихо лились —Тут уж хлынули реки из глаз.
Он в седло кобылицы ее подсадил,Сам вскочил в седло жеребца,Рог повесил на грудь, и помчались ониПрочь от замка ее отца.
Но не знали они, что служанка не спит,Слышит все и хозяйку предаст,Рассуждая: — Пойду-ка, отцу доложу.Он за это мне золота даст…
Благородная леди и храбрый лорд,Просыпайтесь скорей, господа!Вашей дочери нету в постели — онаС сыном Элла сбежала. Беда!
И проснулся лорд, и с постели встал,Верных молодцев кликнул он:— Ты, сэр Джон, немедля погоню возглавь —Мою дочь увезли в полон!
Не успели и мили еще проскакатьНезадачливых два беглеца,Как увидели мчащихся по пятамСлуг ее дорогого отца.
И первым к жим подоспел сэр Джон,— Стой, предатель! — он крикнул. — Немедленно стой!И верни эту леди нам.
Потому что леди она рождена,И высок ее род с давних пор.Не пристало сыну лжецов и невеждУвозить ее на позор!
— Ну и громко ты лжешь, рыцарь сэр Джон,Можешь дальше не продолжать.Я от рыцаря знатною дамой рожден,
Спешься, милая леди, и в сторону встань,Подержи моего коня,С этим рыцарем наглым из северных странБудет дело сейчас у меня.
Воздыхала Эмелин, сердцем скорбяИ горючие слезы точа,Наносили удары сплеча.
Наконец в один хороший ударЭлла сын всю силу вложилИ на землю ударом этим однимСэра Джона навек уложил.
Тут как раз подоспели на быстрых коняхЛорд-отец и вся его рать.О несчастная Эмелин, горе тебе!Бесполезно теперь убегать.
Ее милый рог приложил к губам,И призывно в рог протрубил,И увидел, что скачут по склону холмаЕго мóлодцы, полные сил.
— Придержи свою руку, отважный лорд,Я прошу тебя: не спешиРазрубить союз двух влюбленных сердец,Разлучить навек две души!
Признаюсь: я давно твою дочь люблю,Но люблю я любовью той,Нежной, чистой, какою друг друга любитьРазрешает престол святой.
Дай согласье, чтоб стала она моей!Высоки мой дом и мой род,Хороши и обширны земли мои,И немалый от них доход.
Благородным рыцарем был мой отец,Дочкой эрла была моя мать…—Отвернулся лорд, и нахмурил чело,И не знал, что на это сказать.
Воздыхала Эмелин, слезы лила,Отдаваясь в отцовскую власть,Наконец догадалась за руку схватитьИ пред ним на колени упасть.
— О, прости нас, прости нас, отец дорогой,Для меня твоя воля — закон.Не решилась бы я из дому бежать,Если б не был сэр Джон стариком.
Ты не раз твою Эмелин в прошлые дниНазывал отрадой своей,Так не будь же поспешен в решенье своем,Гневным словом ее не убей!
Лорд ладонью провел по темной щеке,Отвернулся суровый лорд,Чтоб украдкой слезу со щеки смахнуть,Ибо был он чертовски горд.
Лорд стоял, погруженный в мысли свои,Но недолго он рассуждал:Он прекрасную Эмелин поднял с коленИ к отцовскому сердцу прижал.
Он прекрасную за руку взял и сказал:— Так бери же невесту, жених,Мою дочку единственную, и с ней —Половину владений моих.
Твой отец однажды задел мою честьНа заре наших юных дней,Но сегодня обиду давнишнюю туТы загладил любовью своей.
Да поможет вам Небо, дети мои,Жизнь прожить, друг друга любя,И вовеки благословенье моеНе оставит, дочка, тебя!
Риччи Стори[116]
Перевод Ю. Петрова
Трех дочек-красавиц граф Вайтон взрастил,Ах, боже, как были они хороши!У старшей девицы — поместье и дом,Она же влюбилась в слугу своего.
Вот шла она берегом тихой реки,Ах, боже, была она так хороша!Увидела Риччи, слугу своего,С красивыми лентами на рукавах.
«С посланьем от графа спешу я, мадам,Письмо вам от графа несу я, мадам,Граф Хьюм ждет ответа на это письмо,Готов он служить вам усердно, мадам».
«К чему его письма? — сказала она.—К чему его служба? — сказала она.—Ведь слово дала я и слово сдержу,Что буду твоею и больше ничьей».
«Зачем же вы так говорите, мадам,Зачем надо мною смеетесь, мадам,Ни золота нет у меня, ни земель,Так можно ли жить вам со мною, мадам?»
«О Риччи, я буду, где хочешь, с тобой,О Риччи, я буду, где скажешь, с тобой,И стану я ждать, чтоб меня ты позвал,О Риччи, чтоб я была вечно с тобой!»
Когда через Старлинг промчались они,Ах, боже, была она так хороша!Глазели зеваки на шелковый шлейф,На Риччи ж никто из людей не смотрел.
Когда Эдинбург проезжали они,Ах, боже, была она так хороша!Вельможи мечтали ей сердце вручить,Не зная, что Риччи она отдана.
Когда же к свекрови явились они,Ах, боже, была она так хороша!Сказала свекровь: «Подоткните подолИ в хлеве навоз разгребите, мадам!
Скажите, неужто не жаль вам, мадам,Ответьте, да разве не жаль вам, мадам,Что дом в Камберленде покинули выИ в доме слуги поселились, мадам?»
«О чем мне жалеть? — отвечала она.—И что мне терять? — отвечала она.—Я то обрела, что Судьба мне дала,И то, чего жаждало сердце мое».
Малышка,
