– Извините… – искренне сопереживая горю старика, тихо проговорила она.
– Что ты, дочка, за что тебе извиняться? Ты прости меня. Ты вся такая ладная, а я тут своим обличьем… А должен остался, потому как проигрался в кости. Этому борову скучно было, вот и предложил сыграть, а я что, меня два раза уговаривать не надо, да только не повезло. Мне бы остановиться, да куда там – отыгрываться стал.
– А что же на суде?
– А что на суде? Там, понятно, про кости и слова не сказали – не пристало, но долг-то и есть долг, а в кости проигрался или вина на пять золотых натрескался, какая разница? Хотя если бы вина – было не так обидно, – не скрывая досады, вздохнул старик.
Андрей слушал этот разговор, стоя на пороге кухни, куда пришел, чтобы забрать старика; как сказал дворецкий, его увела сюда Анна. Андрей несколько удивился проявленной заботе, но дворецкий заметил, что госпожа Анна довольно хорошо знает Тони и несколько раз уже подкармливала бродяжку, который, несмотря на то что опустился на самое дно, умудрялся оставаться в стороне от многочисленных банд города и компаний попрошаек. Кормился случайными подработками, иногда помогал Анне по уходу за садом.
– Тони, нам пора.
– Да, конечно, господин Андрэ, – с сожалением отодвигая от себя тарелку и поднимаясь, ответил старик. Однако подняться ему не дала Анна – вдруг легко, одним грациозным движением подскочив на ноги, она положила старику руки на плечи и усадила его обратно, бросив на Андрея строгий и вместе с тем просящий взгляд:
– Господин Андрэ, не могли бы вы уделить мне одну минуту?
– Разумеется.
– Тогда пройдемте в сад. А Тони пока доест, если вы не против.
Андрей и не подозревал, что в таком тесном месте, как Йорк, может быть такое просторное подворье. Сад впечатлял весьма и весьма. Он имел правильную форму квадрата со стороной в пятьдесят шагов, но казался гораздо больше благодаря хорошо подобранным растениям и плющу, обвившему каменную ограду. Здесь чувствовалась умелая рука, которая пребывала в неустанной заботе об этом месте. Две каменные дорожки разбегались в стороны и, теряясь за кустами и деревьями, огибали сад, а затем сходились у беседки посредине. Попасть туда можно было и более кратким путем, пройдя по третьей, прямой дорожке.
Однако девушка предпочла пойти по левой тропинке, которая плавно огибала садик по периметру шагах в пяти от ограды, то отдаляясь от нее, то, наоборот, приближаясь вплотную. Несмотря на дефицит пространства, здесь хватало мест, где за густой листвой деревьев и кустов можно было оставаться незамеченным для посторонних глаз.
– Господин Андрэ, для чего вам нужен этот старик?
– Не понимаю вашего вопроса.
– Вы выложили за него большие деньги, но для чего он вам? Ведь вы не сможете от него получить никакой пользы. Оставьте его у нас.
– А какая вам от него польза? – подняв брови домиком, удивился Андрей.
– Никакой. Если только он будет мне иногда помогать по уходу за садиком. Он уже помогал мне не раз, это очень душевный и ранимый старик, правда, о себе рассказывать не любит. Вот, например, только сегодня я узнала, что он в пожаре потерял свою семью. Или вам стало жаль старика?
– С какой радости я должен его жалеть? Жизнь не только его больно ударила, другим достается не меньше, но ведь они не топят свое горе в вине.
– Как вы можете?! Он столько пережил! – возмутилась девушка столь хладнокровному заявлению.
– Сколько?
– Я ведь сказала, что он потерял свою семью и…
– Я тоже потерял семью. Я потерял жену и двух дочерей, и никто не в силах мне их вернуть, мне теперь можно напиваться до потери сознания и вымаливать к себе жалость?
– Простите, – еле слышно просипела девушка, явно слишком сильно расстроившись от того, что только что услышала. Заметив это, Андрей тут же сбавил тон и уже примирительно продолжил:
– Это вы меня извините. Просто я каждый раз начинаю злиться, когда мне пытаются объяснить, что человек спился из-за каких-то там обстоятельств или что пьяницы – просто больные люди. Нет, возможно, это и так, но я этого никогда не понимал и не пойму. Один древний мудрец говорил, что пьянство – это добровольное помешательство. Добровольное, понимаете? Никто не виноват, что он нашел истину в вине.
– Для чего же он вам понадобился? – все так же тихо, понурившись, спросила девушка.
– Он мастер-рудознатец и вроде бы обладает каким-то секретом в изготовлении металла.
– Но это ведь бредни пьяного старика!
– Может быть, но я этого не узнаю наверняка, если не предоставлю ему возможность показать себя. Я верю в то, что это возможно, а вот правду ли говорит он – мы увидим, только позволив ему себя проявить. Кроме того, я дам ему шанс. Если он действительно мастер, то работа – любимая работа – поможет ему выкарабкаться из той ямы, куда он сам себя загнал. Я знаю, поверьте мне.
Резко развернувшись, Андрей направился к калитке. Анна понимала, что он уходит, но ничего не могла придумать, чтобы остановить его. Она вовсе не хотела ссориться или вызвать недовольство у этого мужчины. Да что там, она заговорила о старике, используя его как предлог, но, видно, Андрэ слишком плохо относился к пьяницам, так как вспыхнул мгновенно, словно хворост. А потом он проговорился о своей семье, и это окончательно выбило ее из колеи.
Конечно, он не производил впечатления молодого человека. Когда она увидела его в первый раз, то он был лысым, за прошедшее время волосы отросли, и она увидела, что седина прочно вплелась в его уже начинающую редеть шевелюру, хотя он был ненамного старше Рема или Эндрю. При первой встрече он был весьма дородного телосложения, хотя и угадывалось, что когда-то у него была весьма ладная фигура. Сейчас перед ней предстал высокий, крепкий, без капли лишнего жира мужчина. Было видно, что за прошедшие месяцы он всерьез занимался собой. В его повадках появилось что-то звериное или даже хищное, такое она замечала у воинов, но брат говорил, что он вроде бы не воин. Этот мужчина непонятным образом притягивал ее, заставляя бросать в свою сторону быстрые любопытные взгляды.
Как это произошло, Анна не знала сама, но только после той единственной встречи она стала непозволительно много думать о нем. Да, тогда он был нескладным и полным, но в то же время его манера общаться, не стесняться высмеивать себя, во всяком случае в шутливой форме отзываться о самом себе, была весьма необычной. Как-то так само собой получилось, что в один из приездов Эндрю она, как ей казалось, ненавязчиво начала расспрашивать его о Новаке, и тот с удовольствием рассказал все, что знал, и даже немного приукрасил, так ей показалось. Однако этот мужчина все больше и больше нравился ей. Чем именно, объяснить она не смогла бы, но думать о нем отчего-то было приятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
