он различил далеко на востоке Корифейские горы. В Баргене горы привыкли видеть синеватыми, с белыми снежными вершинами, высокие, холодные. Здесь, хоть горизонт и утопал в серо-голубой дымке, горы были теплых коричневых и серых оттенков, верхушки без шапок, обломанные, покатые, осыпавшиеся. Горный хребет делил территорию южных государств: на западе – Эпимахия клеттов, на востоке – Наар.
Под ногами среди травы мелькнули плоские камни. Ноланд запнулся о вывороченный булыжник и с недоверием узнал брусчатку. Он вышел на дорогу, но не на Старый тракт. Во-первых, эта дорога вымощена плитами и камнями, во-вторых идет не с запада на восток, а с юга на север. Ноланд сверился с картой. Видимо, неосознанно заворачивая в сторону гор, он отклонился восточнее, из-за чего удлинил путь по бездорожью. Чтобы выйти на Старый тракт и достичь моста, можно продолжать идти на северо-восток, а можно двинуться по каменной дороге на север и гарантированно выйти к Старому тракту на перекрестке, где находится заброшенная таверна. Ноланд решил пройтись по дороге – если он снова отклонится восточнее, то рискует выйти прямо к реке, и до моста придется пробираться вдоль берега по приречным зарослям. Тем более, крюк получится незначительный, а по дорогам идти легче.
Дорога была древней, помимо ног и тележных колес по ней прошлось тяжелой поступью само время об руку с природой. Стало понятно, почему сейчас ей совсем не пользуются: брусчатка то расколотая, то вывороченная, каменные плиты местами погрузились в землю так, что застрянет любой обоз. Ноланд догадался, что дорога построена в прошлую эпоху и пострадала при землетрясении, когда случился уничтоживший Кха катаклизм. Однажды посреди дороги Ноланд наткнулся на средних размеров дерево и остановился, созерцая необычную картину. Как будто дерево куда-то идет по тракту, или, наоборот, шел здесь когда-то странник, остановился, задумался и превратился в дерево. Последняя ассоциация напомнила Ноланду, что и самому нужно торопиться: солнце клонится к закату, если сегодня дойти до перекрестка, то можно заночевать в заброшенной таверне. Может быть, там найдется очаг.
Он вышел на Старый тракт до заката. Показался приземистый одноэтажный дом с темно-серыми от старости бревнами. Рядом стоял покосившийся набок сарай, словно великан пинком выбил одну из несущих стен. От забора остались только столбы. Заброшенная таверна. Однако из обвалившейся кирпичной трубы поднимался дым, в окнах горел свет.
Появилась надежда, что это Вереск, заждавшись Ноланда у моста, вернулся восточнее и устроился в пустующем домике. Но фургона и лошадей поблизости не оказалось. Арчибальда здесь тоже быть не может – пока Ноланд шел пешком, рыцарь ускакал далеко вперед и, наверное, давно уже встретил "Громаду". Настроение Ноланда не располагало к новым знакомствам. Однако не разбивать же лагерь под окнами? Остановившийся в доме человек увидит костер, выйдет проверить, ситуация получится идиотская.
Ноланд постучал в дощатую дверь, рука на всякий случай лежала на рукояти револьвера. Раздался звук шагов, сопровождаемый стуком тяжелого, будто железного, посоха. Житель дома остановился у двери, и целую минуту не доносилось ни звука. Ноланд постучал еще раз. Зашуршал засов, дверь открылась. Ноланду улыбнулся пожилой мужчина, почти старик:
– Вот и первый посетитель, – сказал он размеренным голосом, словно пел, – мир тебе, добро пожаловать в мою таверну.
Ноланд поздоровался и вошел. Взгляду открылась просторная комната, типичная для старинных таверн. Широкий камин, столы, лавки, стойка трактирщика, за которой виднелся вход на кухню. В камине горело несколько поленьев, таверну освещала большая керосиновая лампа, какие используются на кораблях. Тепло, светло и сухо – совсем не похоже на бесхозный дом.
– Разве таверна не заброшена? – спросил Ноланд, неуверенно улыбаясь. – Или вы тут проездом?
Человек говорил спокойно и просто, неведомый акцент и мелодичное течение речи добавляли словам скрытую мудрость:
– Все верно, я проделал долгий путь и решил остановиться в покинутом доме. Но поскольку это таверна, я должен выполнять обязанности трактирщика, пока обитаю здесь. Садись у камина, молодой путник, я подам ужин и, если не возражаешь, разделю с тобой трапезу.
– С удовольствием, – сказал Ноланд.
Решивший на время стать трактирщиком незнакомец выглядел странно, точнее, неожиданно для этих мест. Бронзовый цвет кожи и прямая тонкая переносица выдавали уроженца Наара или даже Хаммада. Одежды свободного покроя были песочного цвета и выглядели одновременно дорогими и простыми.
Ужин получился из походных припасов: лепешки, сыр, финики, чай, но всего в изобилии, чего не мог позволить себе Ноланд, экономя провиант. Трактирщик накрыл на стол, предварительно закрыв серую щербатую столешницу чистой скатертью, получилось опрятно и цивильно. Они расположились напротив камина вполоборота друг к другу и приступили к ужину, ведя неторопливый разговор.
Глядя на собеседника, сложно было сказать о точном возрасте: борода мягкая и белая, как у старца, длинные волосы серые, как у мужчины средних лет, а черные и подвижные брови могли бы принадлежать юноше. Он держал прямую осанку и обладал живой мимикой, заставляющей проявляться возрастные морщины отчетливей. Темные глаза смотрели цепко, но добродушно. Трактирщик действительно оказался из Хаммада, но в остальном рассказал о себе мало и даже отказался представиться:
– К сожалению, я не могу назваться – общественное положение обязывает меня путешествовать инкогнито. Но я не стану выдумывать имя и прошу тебя принять мою честность.
– Вы делаете нашу встречу еще более удивительной и загадочной, – сказал Ноланд.
– Чего только не случится на перекрестке двух старых дорог. И заброшенная таверна сегодня работает, как и сотни лет назад, – задумчиво сказал-пропел трактирщик. – Ты прав, наша встреча удивительна. Какие новости ты несешь? Меня насторожили слухи о вуивре.
– О, тогда у меня есть чем порадовать вас. Три дня назад рыцарь Ордена Совершенства сразил чудовище в бою.
– Кто только не водится в этих заповедниках, даже дикие рыцари! Но орден нынче уже не тот… Ты уверен, что сражался рыцарь, а не клеттский воин?
– Могу поручиться. Я лично присутствовал, даже помогал, – сказал Ноланд и вкратце поведал историю о вуивре, делясь
