— Хорошо, — сказала она, — но вы заберете сами.
Мне нравилось смотреть, как эта девица наклонялась вперед. На ней было платье из чего-то, похожего на джерси, плотно прилегающее, с круглым декольте, открывавшим взору место, где начинаются груди, волосы ее были, как в тот день, когда я увидел ее впервые, на одну сторону — сегодня на левую. Она была гораздо меньше накрашена и так соблазнительна, что хотелось прямо впиться в нее.
— Вы действительно очень хорошенькая девушка, — сказал я.
Она выпрямилась, держа в руке бутылку рома.
— Не начинайте…
— Я не начинаю. Я продолжаю.
— Значит — не продолжайте. С вами все идет слишком быстро. Пропадает все удовольствие.
— Нельзя, чтобы все длилось слишком долго.
— Вовсе нет. Если это приятно, это должно длиться всегда.
— А вы знаете, что может быть приятно?
— Да. Например, разговаривать с вами.
— Это приятно только вам. Это эгоистично.
— Да вы просто хам! Скажите еще, что от моих разговоров сдохнуть можно!..
— Я не могу смотреть на вас, не думая, что вы созданы не для разговоров, а разговаривать с вами и не смотреть на вас трудно. Но мне хочется продолжать нашу беседу. Пока я говорю с вами, я не играю в бридж.
— Вы не любите бридж?
Она наполнила стакан и протянула его мне. Я взял его и наполовину осушил.
— Мне нравится это.
Я указал на стакан.
— И мне нравится, что приготовили это вы.
Она порозовела.
— Так приятно, когда вы такой.
— Уверяю вас, что могу быть приятным в массе других ситуаций.
— Вы — позер. Вы хорошо сложены и думаете, что все женщины только этого и хотят.
— Чего — этого?
— Физического.
— Те, кто этого не хочет, — уверенно сказал я, — никогда не пробовали.
— Это неправда.
— А вы пробовали?
Она не ответила, нервно сплела пальцы, а потом решилась:
— То, что вы делали со мной, в прошлый раз…
— И что же?
— Это не было приятно. Это было… Это было ужасно!
— Но не неприятно?
— Нет… — ответила она совсем тихо.
Я не настаивал и допил стакан. Я вновь овладел оставленной территорией. Боже святый, до чего же трудно будет мне с этой девицей; есть форели, которые производят такое же впечатление.
Джин встала и пришла за стаканами.
— Вы не скучаете с Лу?
— Лу очаровательна, — сказал я. — Она мне очень нравится. Могу я просить у вас ее руки?
— Никогда в жизни!.. — сказала Джин. — У меня право первенства.
— Ну, а я что же? — сказала Лу. — Залежалый товар?
— Ты молода, — сказала Джин. — У тебя есть время. Я…
Я рассмеялся, потому что Джин выглядела самое большее на два года старше своей сестры.
— Не смейтесь как идиот, — сказала Лу. — Разве у нее не поблекший вид?
Право слово, мне нравились эти две девицы. Они к тому же, похоже, хорошо понимали друг друга.
— Если вы с возрастом не станете хуже, — сказал я, обращаясь к Лу, — я с удовольствием женюсь на вас обеих.
— Вы отвратительны, — сказала Джин. — Я возвращаюсь к своему бриджу. А потом вы потанцуете со мной.
— Вот черт! — сказала Лу. — На сей раз у меня право первенства. Иди играй в свои мерзкие карты.
Мы опять пошли танцевать, но программа поменялась, и я предложил Лу прогуляться, чтобы слегка размяться.
— Не знаю, хочу ли я остаться с вами наедине, — сказала она.
— Вы не многим рискуете. В сущности, вы всегда можете позвать на помощь.
— Ну да, — возразила она. — Чтобы выглядеть идиоткой!..
— Что ж, — сказал я. — Тогда я выпил бы немного, если вы не против.
Я направился к бару и соорудил себе бодрящее пойло. Лу осталась там, где я покинул ее.
— Хотите?
Она покачала головой, прикрыв свои желтые глаза. Я перестал заниматься ею, перешел на другой конец комнаты и стал следить за игрой Джин.
— Я пришел принести вам удачу, — сказал я.
— Момент подходящий!
Она слегка повернулась ко мне, сияя улыбкой.
— Я проигрываю триста долларов. Вы считаете, что это смешно?
— Все зависит от того, какой процент от вашего приданого это составляет, — ответил я.
— Может, прекратим игру? — предложила она.
Трое других, которым, похоже, играть хотелось не больше, чем заниматься чем-либо другим, дружно поднялись с мест. Что же до некоего Декстера, то он уже некоторое время назад увлек четвертую девицу в сад.
— Что, ничего другого нет? — сказала Джин, презрительно указывая пальцем в сторону радио. — Я найду вам кое-что получше.
Она покрутила ручки настройки и действительно отыскала что-то, подо что можно было танцевать. Один из двух парней пригласил Лу. Двое других пошли танцевать вместе, а я повел выпить Джин до того, как начнем. Уж я-то знал, что ей нужно.
XIII
К моменту, когда мы с Декстером разошлись спать по своим комнатам, я практически больше ни слова не сказал Лу после нашей долгой беседы. Наши спальни были на втором этаже, на той же стороне, что и спальни девушек. Родители занимали другое крыло. Остальные вернулись к себе домой. Я говорю, что родители занимали другое крыло, но в то время они опять уехали то ли в Нью-Йорк, то ли на Гаити, то ли еще куда-то. Комнаты были расположены в следующем порядке: моя спальня, потом спальни Декстера, Джин и Лу. Для совершения налетов я был расположен весьма удачно.
Я разделся, принял хороший душ и энергично растерся рукавицей из конского волоса. Я слышал неясный шум передвижений в комнате Декстера. Он вышел и вернулся пятью минутами позже, и я расслышал звук, какой бывает, когда наполняют стакан. Он совершил небольшую снабженческую экспедицию, и я подумал, что идея эта недурна. Я легонько постучал в дверь, которая одновременно была дверью ванной и дверью в его комнату. Он откликнулся.
— Эй! Декс, — сказал я через дверь. — Мне почудилось или я вправду расслышал звон бутылок?
Это был ром. Нет ничего лучше, для того чтобы заснуть или остаться бодрствовать — в зависимости от времени суток. Я намеревался продолжать бодрствовать, а Декс, как я услышал, вскоре улегся. Он пил его с другой целью.
Я выждал полчаса и тихо вышел из своей комнаты. На мне были трусы и пижамная куртка. Не выношу пижамные брюки. Невыносимое устройство.
Коридор был темен, но я знал, куда направляюсь. Я продвигался вперед без предосторожностей, потому что толщины ковра хватило бы, чтобы заглушить шум бейсбольного матча; и вот я тихонько постучал в дверь Лу.
Я услышал, как она приближается; скорее, я почувствовал это, и ключ повернулся в замке. Я проскользнул в комнату и живо закрыл за собой лакированную дверь.
