пополам с наслаждением. Опять.
Но ничего такого не происходит.
— Хочу тебя иначе, — говорит Марат.
Мои глаза распахиваются до предела, когда он прокладывает путь из поцелуев от груди к самому низу живота.
Его язык проходится по складкам, изучает каждую точку. Губы втягивают чувствительную плоть. Зубы слегка прикусывают, будто дразнят.
Марат ласкал меня так. Иногда. Редко. В последний раз совсем недавно, но и тогда это больше смахивало на принуждение, на очередной акт насилия. Теперь все ощущается по-другому.
Он трогает меня так, словно открывает заново.
Предательски вскрикиваю.
Его рот совсем не знает стыда. Доводит до изнеможения. Окунает в жар, выбивая из моей груди надсадные стоны.
Рефлекторно пробую сдвинуть бедра. Сминаю простыню в дрожащих пальцах.
Марат не позволяет отодвинуться, не дает ни единой возможности ускользнуть. Его жесткие ладони опускаются на внутреннюю сторону моих бедер, не позволяя свести ноги. Теперь еще острее ощущается контраст между нежными движениями губ и властным захватом рук.
Жадно ловлю воздух. Содрогаюсь. Прогибаюсь в спине так, что поясницу сводит тягучий спазм, а по икрам пробегает мелкая дрожь.
Марат забивает огненные разряды под мою взмокшую кожу. Погружает меня в настоящее пламя.
Пальцы поджимаются. Глаза закатываются.
Так странно. Раньше он называл меня “Царицей”, а я ощущала себя загнанной в угол добычей. Теперь нет никаких слов, никаких особенных обращений. Мы сплетаемся на краю стремительно разрушающегося мира. Наверное, я совсем обезумела, раз ловлю кайф от того, что происходит между нами здесь и сейчас.
Как будто это не он уничтожил мою прежнюю жизнь. Не он похитил. Не он подсадил на тягу к насилию. Не он провел по грани болезненного наслаждения. Не он гнался за мной точно кровожадный зверь, желая растерзать.
Марат. Мой Марат. Он… другой.
Мои колени дрожат, а пульс грохочет так сильно, что полностью оглушает. На меня будто мчит скоростной поезд. И вот я стою на рельсах, улыбаюсь как последняя идиотка, а отходить в сторону не намерена.
Тяжелые ладони накрывают мои ягодицы, притягивая еще теснее. Ближе. Язык выписывает такие узоры, от которых меня прошибает пот. Если он сейчас вдруг отстранится, то я точно с ума сойду.
Кричу. Сама не понимаю, что именно вырывается из моего горла. Задыхаюсь, кислород точно раздирает грудь изнутри.
Мои пальцы опускаются на затылок Марата.
Что я делаю? Притягиваю или отталкиваю? И с ним невозможно, невыносимо, нереально; и без него точно погибну.
Выгибаюсь дугой. Извиваюсь под жадным ртом. Круговые движения языка уводят далеко за черту, за грань.
Озноб пробивает тело. Раскалывает на части.
Марат сжимает мои ягодицы еще крепче, не дает отодвинуться. Он втягивает мою плоть в свой рот и растирает языком до того момента, когда густой полумрак вокруг резко озаряется всполохами яркого пламени. На долю секунды мне кажется, что я взлетаю до небес и каждая звезда отражается на сетчатке глаз.
Падаю. Практически отключаюсь.
Марат перемещается выше. Его горячее дыхание щекочет мое лицо, заставляя приоткрыть отяжелевшие веки.
Он склоняется и целует меня прежде, чем я успеваю до конца очнуться. Обхватывает ладонью мой затылок и жадно сминает мои губы, скользит языком по моему языку так, будто хочется впечатать меня в себя, вбить навечно, пропитаться этим моментом.
Марат дотрагивается так дико и неистово, будто стоит ему разорвать наш контакт, и мы оба погибнем.
Если подумать, это действительно так.
Плевать, сколько продлиться иллюзия. Не хочу отстраняться, не хочу ничего прекращать. Поэтому я тоже накрываю его затылок ладонями.
Мы изнываем от жажды посреди засушливой пустыни. Спасение находим только друг в друге. От малейшего движения языка зависит наше общее выживание.
Именно так это сейчас ощущается.
Мои бедра подаются вперед. Внутри оживает древний инстинкт. Наталкиваюсь на возбужденный член, но это меня совсем не пугает.
Я лишь сильнее прогибаюсь под ним.
Мое тело вопит. Умоляет.
Возьми. Возьми… Прошу тебя, Марат. Заставь меня целиком и полностью потеряться, раствориться в этом бесконечном моменте. Заставь мой разум померкнуть.
Логика выключается. Здравый смысл молчит.
Если нам суждено умереть, то пусть это будет так. Когда мы спаяны воедино. Переплетены так сильно, что нашу связь не разорвать.
Напрочь сбитое дыхание. Бешеный бой крови по вискам. Обнаженные чувства. Оголенные до предела нервы. Безумная тяга раствориться без остатка.
Марат прижимается ко мне всем телом. Мощно. Жестко.
Это запрещенный прием, но я ничего не имею против. Выгибаюсь, обвиваю его мускулистые плечи руками, ощущая как грозно вздуваются вены, как бугрятся стальные мускулы под моими пальцами.
Он входит меня плавным толчком. Размашисто. Размеренно. Заполняет без остатка. И все это ощущается настолько жарко и сладко, что меня накрывает новый оргазм.
Я судорожно обнимаю его крепкие бедра ногами. Прогибаюсь и достигаю разрядки просто от ощущения абсолютной заполненности, от того, как его возбужденный орган растягивает мои влажные складки, упираясь в самую чувствительную точку.
Мы опять целуемся. До умопомрачения. До полного затмения.
Одна ладонь Марата накрывает грудь, а вторая притягивает меня еще плотнее, забираясь под ягодицы.
Он не торопится двигаться. Просто насаживает меня на свой громадный одеревеневший от кипучего желания член.
Возбуждение снова зарождается внутри, пронизывая тело огненными стрелами. Давно забытое. Пьянящее. Одурманивающее. Чувственное. И непривычно чистое. Странно, в этом мощном и сносящем все на своем пути ощущении совсем нет токсичности.
Не знаю, что поменялось. Не понимаю, почему так происходит.
Но разве это важно? Разве хоть что-нибудь теперь имеет значение? Я уверена только в одном, я не хочу, чтобы все это прекращалось.
Наши зрачки расширены как у наркоманов. Мы отражаемся друг в друге. Сливаемся. Наши лбы соприкасаются. Разгоряченные тела сплетаются так тесно, что эту связь не разорвать, звенья нашей цепи не разомкнуть никогда, хватку не ослабить.
Марат толкается вперед. Сперва мягко. Нежно. Осторожно. Будто ласкает, приучает к своему впечатляющему размеру постепенно. Потом движется мощнее. Наращивает ритм.
Да. Еще. Прошу. Пожалуйста.
