и смотрит фильм, говорит, моего друга офицеры сегодня решили погонять как следует, так что могу его до вечера не искать.
Расстроившись, выхожу в коридор и вдруг вижу дальше впереди себя довольную рожу Кейна. Хочу испариться, но он меня уже приметил, и его губы расползаются в самодовольной улыбке. К счастью, в следующий момент его отвлекают чьи-то полные ярости крики, он поворачивается в сторону, а я, воспользовавшись внезапной возможностью, тут же юркаю в дверь ближайшей аудитории. Замерев у самого входа, прислушиваюсь в надежде, что Кейн забудет о моем существовании и пойдем выяснять, что там такое происходит, но вместо этого слышу, как недовольный, даже взбешенный, голос Мина приближается сюда.
Сначала он просто ругается, но, видимо, добравшись до Кейна, начинает громко предъявлять претензии. На заднем плане слышны смешки и веселые комментарии других курсантов.
— Вы видели, что сделал этот сукин сын?! Да я ему голову откручу! Как он посмел вытащить все мои вещи?! Да еще и развесил их повсюду! Мне что теперь их ходить собирать? Сделал из меня посмешище! — выкрикивает Мин.
— Утихни, — пресекает его вопли голос Кейна. — Иди-ка сюда.
Интуитивно догадываюсь, что “сюда” — это в ту комнату, в которой прячусь я. Стремглав бросаюсь к шкафчику, внутренности которого, как мне помнится, заполнены не до конца, и пытаюсь запихнуться в его пахнущие чем-то тухлым глубины. Сворачиваюсь в три погибели и, уже закрывая за собой дверцу, обнаруживаю, что мне что-то очень мешает. Вытаскиваю из-под себя чей-то ботинок, и запах усиливается.
— Я требую, чтобы этого гаденыша наказали по закону! — слышу взволнованный голос Мина уже изнутри помещения. — Это же воровство! Да ему полагается обе руки раздробить! Он же украл все, все мои вещи! И вообще Лекс постоянно пытается меня унизить, сколько это будет продолжаться?!
Отвратительный ботинок с глухим стуком выпадает у меня из рук.
— Это я приказал, — обрубает Кейн.
— Что?! — в последнем вскрике Мина одновременно можно разобрать и смятение, и страх, и возмущение. — Да как так-то? — он переходит на испуганный писк. Вот так, наверное, я обычно выгляжу со стороны. Стыдобища.
— Ты вообще понимаешь, что воруя у моего акбрата, ты воруешь у меня? — интересуется Кейн, угрожающе понизив голос. Я заинтересовано приоткрываю дверцу шкафчика — все равно в мою сторону сейчас наверняка никто не смотрит. Очевидно, разговор пошел про мою украденную сумку почти со всеми вещами.
— Но я… — Мин соображает, что сказать. — Это была просто шутка.
— Что ж, я смеялся до слез, — соглашается Кейн. — А шмотки ее мне зачем подсунул?
Вспоминая свой старенький лифчик у него под матрасом, я чувствую, как краснею.
— Ну, я думал, она найдет, испугается и свалит обратно наконец, — еле слышно блеет Мин. Чтобы расслышать, я приоткрываю дверцу еще сильнее, чуть не вываливаюсь наружу.
— Чувствую, повезло мне с тобой, — скептически резюмирует Кейн. — А с остальными ее шмотками ты что сделал?
— Выбросил, — едва удается разобрать. Жаль. Впрочем, я на другое и не надеялась. Осторожно прикрываю дверцу обратно, мстительно представляя, как выкидываю ботинок, который держу в руках, прямо в бездну. Догадываюсь, что он тоже принадлежит Мину, как и все раскиданные по учебки вещи.
— О, тебя ждет веселое будущее. Я тебе это обещаю, — последнее, что я слышу от Кейна.
Так понимаю, что Лекс был очень занят, с позволения Кейна разбрасывая повсюду вещи Мина, а теперь занялся своими прямыми обязанностями посыльного. Таким образом нужно подумать, что я смогу пока сделать без него. Прежде всего, переписываю на стену ванной добытую информацию. Разбираю постиранные носки, складываю простыни. Выхожу из учебки.
Наиболее реальный вариант для меня — это снова спуститься под землю, найти провидицу и выяснить, что ей известно. Но просто так уболтать ее на помощь я не смогу, я не Лекс, а значит, мне потребуются какие-то вещи, чтобы оплатить ее “консультацию”. Придется пойти за ними по магазинам.
Там где отоваривались хозяева игры, я вряд ли смогу много купить, а все же жаль, что мы не запомнили как следует, что было сказано на ярлыках на той одежде, что они всучили нам для падших. Понадеялись тогда на фотографии, а хозяева их стерли. Быть может, ярлыки дали бы нам подсказку, как вычислить хозяев, но увы.
В самые дешевые магазины для тех, кто начал жизнь в общежитиях, тоже не пойду, боюсь, вещи оттуда провидицу просто-напросто не устроят. Выбираю средний вариант — торговый центр на пятьдесят втором — и с тревогой захожу в ярко освещенное помещение. Передо мною раскидываются залы и галереи, украшенные баннерами и светящимися экранами, искусственными растениями и фонтанами с искрящейся водой и разноцветной пеной. В ужасе я просто бреду мимо бесконечных витрин, с выставленными на постаментах манекенами разных комплекций, в вычурных париках, меняющих позы словно живые люди и просто застывших на месте. Сумки и чемоданы, пледы и подушки, лампы и фонари, парфюмерия и средства гигиены, бижутерия и поделки из камней и дерева. Я теряюсь во всем этом изобилии. Вряд ли стоит выбирать на свой вкус, он у меня специфический. А к консультантам подойти страшно, да и как объяснить, что именно мне нужно? Я и сама не знаю. В итоге подхожу к той витрине, где до крайности недовольный кот, возможно живой, демонстрирует зимний комбинезон. Это конечно не то, что мне нужно, но ноги сами подошли сюда помимо моей воли. Котик в комбинезоне. Запарился, наверное, хотя прямо на него дует из охладителя.
— Мой кот ненавидит человеческую одежду, — изрекает женщина, остановившаяся рядом со мной. Я оборачиваюсь на нее. Стройная и высокая — это единственное что можно о ней сказать. На ней спортивная кофта, рукава которой заканчиваются перчатками, а длинная горловина натягивается на лицо, полностью закрывая нижнюю его часть. Выше большие квадратные темные очки и шапка. Так мог бы одеться человек-невидимка.
Не знаю, обращается она ко мне или просто говорит в пространство. Да и не знаю я, что на такое ответить. Но я посмотрела на нее, и она вроде как отвлеклась от кота, повернув два квадрата очков в мою сторону.
— Игра продолжается? — вдруг спрашивает женщина сквозь ткань.
— Вы из второй команды? — догадываюсь я.
— Тише, не здесь, — шипит женщина,
