Глава 27
Народу было просто дофигища. Таня сдала куртку в гардеробную, поправила воротник рубашки, а потом зачем-то разгладила лепестки на букете, который выбирала для Полли около получаса. Была очень велика вероятность того, что Полинка огреет ее этим букетом по голове, но она готова была рискнуть.
Милая девушка в костюме сопроводила ее за столик. Это был круглый небольшой стол на трех человек прямо напротив сцены. Таня выдохнула, обнаружив, что места рядом с ней пока что не заняты.
Зато за соседним столиком она увидела знакомое лицо.
Сначала при виде Тима у Тани все внутри перевернулось. Она вот совсем не ожидала, что встретит на концерте Полли лучшего друга психа. Но потом она вспомнила, как они законнектились во время гоночных соревнований, и выдохнула. Полинка всегда умела находить друзей. Или не совсем друзей. Друзей с привилегиями, неважно.
– Привет, Тим, – сказала Таня с широченной улыбкой на губах.
Тим повернулся на звук ее голоса и удивленно поднял брови.
– Ух ты, какие люди.
– Могу сказать то же самое о тебе, – Таня села, откладывая букет в сторону. Надо признать, несмотря на огромные деньги за билеты, организаторы ничуть не смутились ставить столики невероятно близко, прямо-таки впритык друг к другу. – Ладно, раз ты здесь, значит, вы с Полли общаетесь. От одного до ста, насколько сильно она меня ненавидит?
– На сотку.
– Многообещающе.
Они снова улыбнулись друг другу.
Было так странно. Прошло не больше двух недель с момента их с психом ссоры, но для Тани – как будто вечность, и видеть Тима, вспоминать момент их знакомства, было так больно. Она помнила, как псих прижимал ее к себе на глазах у всех, а вместе с тем – как на них смотрели. Все ли люди на гонках знали Алису? Все ли видели это сходство между ними и понимали, почему псих выбрал именно ее, по какой причине?
Таня тряхнула головой.
Нет. Она не собиралась думать об этом, не сейчас, не на концерте Полины.
Она подозвала официантку и заказала себе безалкогольный коктейль, чтобы промочить горло.
А потом произошло две вещи одновременно.
На сцене перед ней загорелся свет, освещая микрофонную стойку и небольшую область вокруг нее, и кто-то толкнул Танин стул спинкой соседнего стула.
— Можно поосторож...
— Сорри, Тим, я опоздал...
Они сказали это одновременно и одновременно замолчали.
Таня затихла, уставившись на сцену, а псих...
Черт его знает.
Слава богу, Таня сидела к нему спиной и лица не видела.
Но этот час безупречного материала, написанного Полиной за год, она собиралась внимательно выслушать с первой и до последней секунды.
И ничто, слышите, НИЧТО ее не отвлечет.
* * *
Полина никогда не отличалась терпением. Если ее что-то беспокоило, бесило, возбуждало или радовало, она всегда говорила это сразу, с пинка открывая дверь.
Поэтому Таня совсем не удивилась тому, что первой сказанной ею фразой было:
– Я хотела начать концерт с блока про мою лучшую подругу, – выдержала паузу, во время которой кто-то, заранее настроенный ржать, захихикал. – Но потом поняла, что, упоминая ее, я оскверняю понятие о настоящей женской дружбе. Так что я начну с менее раздражающих меня личностей – с моих бывших.
Полли была на высоте. Даже со своими ядовитыми шуточками в адрес Тани – она всегда была хороша в том, что любит.
Таню эти шутки совершенно не задевали, потому что она знала Полли, знала, что через юмор она выплескивает свою боль, а еще, она никогда не шутит про тех, до кого ей нет никакого дела.
Стендап был ее страстью, ее мечтой. И сейчас, сидя в первом ряду и оглядываясь по сторонам, слыша смех зрителей, аплодисменты и видя, как Полина мастерски общается с публикой, Таня гордилась ею до посинения.
Гордилась тем, что они друзья, потому что знала – не существует такой ссоры, которая раскидает их в разные стороны навсегда. Они все равно вернутся друг к другу рано или поздно. Слишком близка связь. Слишком они органичны вместе.
Таня сдержала данное себе слово.
Она слушала концерт от начала и до конца, и каждое слово, сказанное Полиной, было поймано ей. Она от души смеялась над ее шутками и восхищалась тем, как легко, как гармонично они звучат. Она прекрасно знала, как много труда в это вложено, и то, что этот труд не ощущался, то, что монолог лился рекой, одним плавным потоком, это дорогого стоило.
Было бы полнейшим враньем, если бы Таня сказала, что не чувствовала кожей присутствие психа за своей спиной. Что она не ощущала его запах, не ловила затылком чужие взгляды, не слышала дыхание и смех практически на своей коже.
Она все чувствовала и все слышала.
И мурашки бежали по ее телу ежесекундно, но это был вечер Полли. Ее триумф, день, к которому она долго шла. И Таня отчаянно хотела перестать быть эгоисткой хоть раз в жизни, посвятить себя и все свое внимание ей, как бы сложно это ни было. Полли заслужила это. А Таня заслужила быть рядом с ней в такую минуту.
Когда Полли, раскрасневшаяся от восторга, завершила концерт стандартной фразой «У меня все. Надеюсь, вы не пожалели о потраченном времени и деньгах», Таня вскочила на ноги вместе с другими людьми и начала аплодировать ей, отбивая ладони.
Ее переполняла гордость и удовольствие. Это было не просто дружеское «спасибо», посланное Полине через толпу. Она аплодировала, как фанатка. Она снова чувствовала себя живой, потому что юмор Полли был так близок ей. Она снова вспомнила о том, почему они вместе. Почему они лучшие друзья и почему, даже пропуская друг друга через мясорубку обидных слов, они всегда притягиваются обратно. Несмотря ни на что.
Вот поэтому.
Потому что они могут смеяться над одними и теми же вещами.
Полина с благодарностью принимала цветы, которые ей приносили из зала, а Таня просто стояла на своем месте в ожидании, когда же она сможет подойти к ней.
Еще пара лет, и Полина будет собирать залы, а не маленькие ресторанчики. И не раз в полгода, а каждый день. И это будет ее жизнью, а Таня будет рядом с ней, даже если она пошлет ее куда подальше. Будет стоять с букетом и ждать, когда очередь рассосется.
