Это было памятное представление: никто, от самого большого до самого маленького из артистов, ни разу не оступился, не ошибся, не выбился из ряда, не нарушил порядка движений. Они не раз срывали аплодисменты, а под конец заслужили настоящую овацию.
Маркиз Феб дал знак старику Чампе, и тот услужливо подбежал к нему.
— Это вам, — сказал маркиз, вложив ему в руку кошелек, полный монет.
— Семья благодарит вас, господин маркиз, за вашу щедрость, — поклонился старик.
— Вы славно постарались, — милостиво кивнул хозяин дома. — Вам удалось развеселить маркизу, мою супругу. Получайте заслуженную награду.
— Господин маркиз, — почтительно проговорил старик, — скрасить вам вечер скромным представлением — большая честь для нас.
— Завершите этот вечер весельем, — сказал на прощанье маркиз. — Еда приготовлена для вас, — он указал на импровизированные столы, ломившиеся от яств. — Угощайтесь. И благодарите за это маркизу, мою жену.
Дедушка Чампа поклонился Дамиане. Она ответила ему улыбкой.
— Ступайте, — сказала она. — Наслаждайтесь часом веселья.
Старик еще раз поклонился, с сожалением вспомнив о тех временах, когда он мог удивить щедрых хозяев двойным сальто-мортале, и присоединился к членам своего семейства.
Маркиза Дамиана подозвала его кивком головы.
— Чем могу служить, госпожа маркиза?
— Пришлите мне вон ту девочку, — приказала Дамиана, жестом указывая на Саулину, занятую укладкой циркового инвентаря в мешок.
Саулина с замирающим сердцем направилась к первому ряду кресел, в которых остались только Дамиана и Феб Альбериги. Другие члены семьи и гости разошлись по парку.
Саулина подошла, низко наклонив голову и лихорадочно пытаясь понять, какую ошибку она допустила. Что могло случиться? Пока шло представление, она все время ощущала на себе упорный взгляд маркизы, едва не прожигавший ей кожу. Чем она заслужила такое пристальное внимание?
Дамиана и в самом деле наблюдала за Саулиной на протяжении всего представления, спрашивая себя, какое отношение может иметь к семейству бродячих акробатов эта девочка, столь непохожая на остальных, с таким удивительным и прекрасным лицом, с короной золотистых кос на голове и одетая с таким необычным изяществом.
— Как тебя зовут? — ласково спросила маркиза.
— Меня зовут Саулиной. К вашим услугам, госпожа маркиза, — ответила девочка, краснея от смущения и страха.
Неужто такая знатная дама позвала ее только для того, чтобы узнать, как ее звать?
— Почему ты не работала вместе с остальными?
Так вот почему ее позвали! Чтобы наказать за безделье, за то, что она не работала. Саулина взмолилась, чтобы все ограничилось запретом на участие в праздничном ужине. Она взглянула в лицо маркизы — безупречный овал, обрамленный мягко вьющимися волосами неповторимого огненного оттенка, прославленного на весь мир художником Тицианом. В отличие от заносчивых и надменных красавиц, виденных ею в доме Джузеппины Грассини, эта женщина показалась Саулине участливой и доброй.
— Тебе страшно?
— Да, госпожа маркиза, — еле слышно ответила Саулина.
— Но почему?
— Не знаю, синьора.
Она заметила изящную нитку жемчуга на шее у Дамианы, и в ней опять проснулась неодолимая тяга к миру господ, частью которого была красавица-маркиза. И хотя такая безумная мысль была равносильна святотатству, Саулина, сама себе поражаясь, подумала: «Я могла бы занять ее место. Мне хотелось бы быть ею, маркизой Альбериги д'Адда».
Захваченная собственными мыслями, она не расслышала следующего вопроса Дамианы.
— Ты меня слышала? — переспросила маркиза, пока ее муж с веселой улыбкой следил за ходом переговоров.
— Нет, синьора, — честно ответила Саулина.
— Я спросила, принадлежишь ли ты к семейству Чампа.
Саулина опять покраснела и опустила взгляд.
— Я из крестьянской семьи. Путешествую с акробатами Чампа, но ношу другое имя.
Маркиза пристально взглянула на девочку, в бездонных глазах отражалось пламя факелов.
— И что же это за имя?
— Саулина, синьора. А фамилия — Виола. Это чистая правда, госпожа маркиза, клянусь вам.
Маркиз Феб повернулся к жене.
— Elle est très jolie, n'est-ce pas?[13] — сказал он по-французски, чтобы девочка не поняла.
— Elle est ravissante[14], — поправила его Дамиана. — Это одно из тех существ, которые пленяют наш ум и наши чувства. — Она по-прежнему говорила по-французски, и было видно, что встреча с этой девочкой отчего-то встревожила ее.
— Вы правы, дорогая. «Ravissante» — это совершенно верное определение, — согласился Феб, не сумевший разглядеть на лице жены признаки внезапной тревоги.
Саулина в страхе спросила себя, что будет теперь, когда господа вдруг заговорили на том же странном языке, на котором, как ей уже приходилось слышать, синьора Грассини объяснялась с Бонапартом. О чем они говорят? Может, решают ее судьбу, пользуясь тем, что она ничего не понимает?
Страх, затмевая разум, подсказывал ей самый легкий и привычный путь: бегство. Внимание, внезапно проявленное к ней этим дворянским семейством, показалось Саулине подозрительным. Но она все-таки сдержалась и осталась на месте, поглядывая на них с настороженностью загнанного зверька.
— Не нужно бояться, — попыталась успокоить ее Дамиана.
— Да, синьора, — с достоинством ответила Саулина.
— Я хочу, чтобы завтра ты снова пришла сюда меня развлечь.
«Вот и пойми их, этих господ», — подумала Саулина. Вслух она сказала:
— Я была бы очень рада услужить вам, синьора.
У нее стало немного легче на душе.
— Я попрошу старика Чампу разрешить тебе прийти на виллу, — улыбнулась Дамиана. — А теперь иди поешь вместе с остальными.
Саулина не заставила просить себя дважды.
— Спасибо, синьора, — поклонилась она и отправилась к друзьям, которые уже стали беспокоиться за нее.
— Чего они от тебя хотели? — спросил Икар.
— Кажется, маркиза скучает без компании. Она хочет, чтобы я вернулась сюда к ней завтра.
Икар что-то буркнул себе под нос: ему не понравилось, что кто-то хочет отнять у него подружку.
— Что ты сказал? — переспросила Саулина.
— Я говорю, что тебе повезло, — неохотно ответил он.
А Дамиана тем временем улыбнулась своему мужу. Он помог ей подняться и коснулся губами ее пальцев.
— Мне говорили, что женщины в интересном положении становятся капризными, — сказал он ей с нежным упреком, — но я прошу вас, моя дорогая, проявить сдержанность. Вы хотите ввести бродяжку в мой дом?
