Ну, царишка недокормленный, ты еще двадцать раз пожалеешь, что связался с царским домом Лукоморья.
Ну, держись.
И Серафима упрямо сжала губы, прищурилась, как в поисках цели, и обвела взглядом все три башки, с сострадательным выжиданием наблюдавшие за ее мыслительным процессом, слишком ясно, видно, отражавшимся на ее побледневшем и враз осунувшемся лице.
– Полетели, – кивнула она.
Чудовище взмахнуло крыльями размером с крестьянский огород.
– А послушай, Змея, – вдруг пришел в голову царевне неожиданный вопрос. – У тебя имя какое-нибудь есть? Как тебя звать-то?
Крылья замерли. Головы переглянулись, и одна из них, потупившись, ответила:
– Змиулания… Можно Лана…
– Серафима… Можно Сима, – вымученно улыбнувшись, еще раз представилась она.
Конечно, «Сеня» ей нравилось больше, но так ее никто не называл, кроме Иванушки, и делить воспоминания о нем с первой встречной рептилией ей не хотелось.
Змиулания осторожно подняла ее с земли и взмыла в воздух.
– Да ты не расстраивайся так, – пока одна голова прокладывала курс, две крайние
склонились к ней. – Может, все еще не так плохо. Может, он тебе еще понравится…
Последнее предположение даже в исполнении Змеи звучало фальшиво, как фагот из водопроводной трубы.
– Как он хоть выглядит-то? – вздохнула Серафима.
– Х-хорошо выглядит, – несколько растеряно заверила ее правая голова. – Красивенький. Невысокий такой…
– Старенький, – сообщила левая голова.
– Тощенький… – подсказала правая голова.
– И блондин. Только лысый… – добавила левая голова.
– И одноглазый, – вспомнила правая.
– И, по-твоему, это – красивенький?! – от изумления Серафима чуть не вывихнула
свои собственные глаза, стараясь посмотреть одновременно в две пары змеиных очей, находящиеся по разные стороны от нее. – По-твоему, это – «хорошо выглядит»?!..
– Н-ну, д-да, – нерешительно подтвердила правая голова. – А что тебе конкретно в нем не нравится?
Царевна от такого вопроса даже ненадолго задумалась.
– Ну, во-первых, у него всего один глаз!..
– Зато зуба два, – тут же парировала левая голова.
– Что «во-вторых»? – спросила правая голова.
– Да нет… Какое уж тут «во-вторых»… – разговаривая, скорее, с собой, пожала истерично плечами Серафима. – Все в порядке. Красотулечка. Блондин. Два зуба – глаз один… Лысый, зато тощий…
Змиулания, похоже, обиделась:
– Что ты имеешь против лысых и тощих? Это несправедливо! Человек не может отвечать за то, как он выглядит!
Серафима хотела возразить, что у Змеи несколько устаревшие понятия о справедливости и здоровой пище, но решила сосредоточиться на первом пункте.
– Против просто лысых и тощих я ничего не имею! Ты бы видела моего отца! Но я имею против лысых и тощих, которые приказывают другим воровать для них людей! Кстати, почему ты это делаешь?
– Что – это? – уточнила Змиулания.
– Все это! – обвиняющим тоном объяснила царевна. – Меня украла! Что мы вообще
тебе сделали?! Почему ты его слушаешься? Тебе это нравится? Ты с ним заодно, да?
Змиулания была первым живым существом, продемонстрировавшим миру, что можно одновременно смутиться, возмутиться и разозлиться.
– Твое-то какое дело!!!..
И дохнула огнем.
Вершина горы внизу превратилась в кратер с быстро остывающей каменной жижей.
Но Серафима не испугалась.
Вернее, испугалась не настолько, чтобы прекратить допрос.
– Не мое дело это было, пока ты меня не унесла! А сейчас – чье же еще, как не мое?
Змиулания задумалась всеми тремя головами, вздохнула и неожиданно тихо сказала:
– Не думай об этом, Серафима. У тебя скоро будет по горло своих забот. И не спрашивай меня больше об этом. Пожалуйста.
Царевна хотела что-то возразить, но, услышав от Змеи «пожалуйста», удивилась настолько, что не стала.
Своих забот у нее, судя по рассказу ее похитительницы, действительно будет невпроворот. И до прибытия надо обдумать стратегию.
То, что ей предстояло, обещало быть еще более длительным и бессмысленным, чем игра в преферанс по переписке.
А еще ей надо будет при этом жульничать.Ну, да ничего.Пусть всем будет хуже.Они хотели Елену Прекрасную?Что ж.Они ее получат.Змея приземлилась посредине самого широкого двора самого огромного замка из когда-либо виденных Серафимой, рядом с одиноко торчащей в небо черной башней с часами.К ним тот час же подбежали солдаты в черных кожаных доспехах во главе с толстяком, который на всех кричал, не забывая и Змиуланию.
– Генерал Кукуй, – громко представился он, и от его рыка отшатнулась даже Змея.
– Следуйте за мной.
Наверное, он ожидал слез, обмороков, истерик, или, на худой конец, возражений и
пререканий, но все это Серафима берегла для другого зрителя, и поэтому удостоила генерала только колючим, как лезвие стилета, запоминающим взглядом, от которого он даже сбавил громкость на полутон и больше к ней не обращался.
Впрочем, может, это Костей приказал ему не трепаться шибко, подумала Серафима, и
решила больше не делать пока выводов, а просто идти в окружении его безмолвных и бесстрастных, не в пример своему командиру, солдат.
Серые шершавые стены замка медленно надвигались на нее. Замка, который уже знал, что станет ее тюрьмой, и теперь абсолютно безразлично взирал на нее черными пятнами зарешеченных окон, ожидая ее приближения.
Так и надо.
Надо быть холодной, безразличной и непроницаемой, как камень.
Нет, как лед.
…Царь Костей сделал шаг навстречу пленнице и наткнулся не на стену – на многокилометровую толщу ископаемого ледникового льда ее спокойных серых глаз. Полк огнеметчиков, популяция Змеев на пике демографического взрыва, мировой пожар – ничто не смогло бы выжать из них даже самую малую каплю сочувствия или снисхождения.
– Кто бы вы ни были, милейший, я требую, чтобы вы немедленно приказали вашему домашнему животному отнести меня обратно в Лукоморье, к супругу моему царю Василию, – ровным голосом без тени эмоций произнесла Елена.
Его Елена.Наконец-то.Именно такой он себе ее и представлял – прекрасной, далекой, холодной.И вот она здесь.
– Меня зовут Костей. Я – царь царства Костей, и Змея принесла тебя сюда по моему приказу, ты правильно поняла, Елена. Куколка ты моя лукоморская…
– Матрешка, что ли? – брезгливо, сверху вниз не только в буквальном, но и в переносном смысле глянула на него пленница.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
