– Меня зовут Костей. Я – царь царства Костей, и Змея принесла тебя сюда по моему приказу, ты правильно поняла, Елена. Куколка ты моя лукоморская…
– Матрешка, что ли? – брезгливо, сверху вниз не только в буквальном, но и в переносном смысле глянула на него пленница.
Пересилив невесть откуда накатившую на него робость, Костей упрямо сжал тонкие губы, сощурил единственный глаз, не в силах отвести его, и сделал к предмету своей мечты еще один нерешительный шаг.
Надо вспомнить ту речь, которую он заготовил еще неделю назад.
Все вылетело из головы.
Какая она красивая…
– Ты станешь моей женой, хочется тебе этого, или нет. Ты – часть моих грандиозных планов, и твое согласие или несогласие не имеют никакого значения. Все решено. Снежинка упала на вершину горы. Скоро лавина поглотит весь мир, – механически, не отводя глаз от лукоморской царицы, произнес Костей, и сам не узнал собственного голоса – хриплого, срывающегося, неживого.
Так же ее можно напугать!..
Тем лучше.
Какая она неприступная!..
– Меня не интересуют прогнозы погоды, – настал черед Серафимы щурить глаза-бойницы, и Костей с замиранием сердца почувствовал, что обещанная им лавина – всего лишь жалкая кучка снега на детской площадке по сравнению с глобальными катаклизмами, предрекаемые ее ледяным взором. – И я не помню, чтобы мы пили на брудершафт. А, кроме того, у меня есть муж, и я не буду выходить замуж за какого-то сельского
короля хрящей, или как вас там, со способностями к дрессуре. Выступайте в цирке, милейший, если вам не хватает внимания. А я покидаю вас.
И, не дожидаясь реакции со стороны хозяина, Серафима развернулась и величаво поплыла к выходу.
Он не знал, что она начала отсчет.
Раз.
Два…
– Нет, постой!..
Костей едва успел остановить сам себя, чтобы не побежать за ней вслед как
последний смертный, махнул рукой – и двери зала захлопнулись с раскатистым гулом.
– Стой, тебе говорят!..
И невидимая сила развернула своенравную пленницу, подхватила ее и усадила на
грубый деревянный стул с подлокотниками, который все в этом замке гордо называли креслом.
– Нет, ты выслушаешь меня до конца, строптивая женщина!.. – яростно кинулся к ней царь.
– Если вы действительно хотите, чтобы я вас выслушала перед тем, как уйти, возьмите на себя труд запомнить, что ко мне надо обращаться «ваше величество» и говорить «вы», – снизошла презрительно Серафима.
Я спокойна и холодна, напомнила она себе.Я – лед и пламень… тьфу, то есть, лед и камень.И мне абсолютно все равно, что он, оказывается, еще и колдун.Ну вот все равно – и все.Всеравнее быть просто не в состоянии.Ну, подумаешь, колдун.Что я – колдунов не видела.Я спокойна, как сто слонов.Нет, как тысяча.И мне вправду чесслово ну вот совершенно абсолютно все это безразлично.Ха, колдун!..
МА-А-А-А-МОЧКИ РОДНЫЕ!!!..
ПОМОГИТЕ!!!..
– Ты… вы не уйдете! – начал было и быстро, к собственному смущению, исправился Костей и отступил на несколько шагов. – Этот замок вы покинете или моей женой,
или тру… или не покинете его никогда! Возврата к прошлому нет! Наша женитьба – только первый шаг к моему будущему величию. Я слышал, у те… у вас множество совершенно ненужных родственников – это проблема решаемая. Можете считать, что их уже нет. И это будет последняя преграда между мной и этим вашим Лукоморьем.
Да, я гений вселенского масштаба, и мне мало этого затхлого царства на задворках Белого Света – я хочу обладать всем миром. И обязательно буду. Вы и я будем его единоличными правителями. Моей магии в сочетании с запасами людей и сокровищ Лукоморья никто не сможет противостоять! Я стану всесильным! Под моим натиском падет все Забугорье – Вондерланд, Шантонь, Лотрания – а потом и весь мир! Так что, я предлагаю вам стать женой владыки мира. «Ваше величество» будет звучать для вас унизительно. Мы придумаем новое звание, от которого будут трепетать народы и континенты. Все и всё будет лежать у ваших ног. Власть, слава, богатство – всё! Выбор за вами… Не то, чтобы он у вас был, – после короткой паузы опомнился, устыдился своей пламенной речи и уточнил царь, тут же потупив очи.
Пока Костей говорил, лицо Серафимы медленно превращалось в маску холодного внимания, рядом с которой выражение змеи за секунду перед броском показалось бы рассеянной мечтательной улыбкой.
Как бы ни ойкал вечером Иванушка, что бы не ворчала на примерках Елена, а хороший метательный нож в рукаве никому и никогда еще не помешал.
Костей услышал шаркающий шорох парчи, поднял глаз, но не успел ничего понять, как из руки царицы вылетела стальная молния и ударила его прямо в горло.
И отскочила.
Узкие губы царя растянулись по направлению к ушам. Возможно, он имел в виду улыбку.
– Я забыл сказать вам, Прекрасная Елена. Я бессмертен, а значит неуязвим…
– Что, совсем?!..
– Да, моя царица. И я бы охотно пережил еще несколько покушений на мою жизнь, лишь бы увидеть на вашем прекрасном личике хоть какое-то выражение, отличное от равнодушия и пренебрежения.
– Что, совсем-совсем неуязвим?! – Серафима напрочь позабыла о своей нелегкой роли и судьбе, вскочила со стула и быстро подобрала нож.
Так настоящий герпетолог, укушенный змеей, вместо того, чтобы кричать и бежать за противоядием, хватается одной рукой за змеиный хвост, другой – за свою записную книжку и радостно начинает описывать новый, неизвестный ранее вид, называя его именем своей возлюбленной.
Бессмертие? Да вы просто не с той стороны брались за дело.
– А так? А так? А так?.. – она несколько раз попыталась воткнуть нож в различные части тела Костея – под разным углом и с разным усилием, но с одинаковым неуспехом. – Что, ты совсем ничего не чувствуешь?
– Н-нет… – лицо Костея вытянулось, как вамаяссьский сарафан после стирки, и, казалось, он просто впал в ступор от такого поворота событий.
– Н-ну-к-ка, а так? – и она зашла ему в тыл и попыталась свернуть ему шею.
– Н-нет…
– А так?.. – дубовый стул обрушился на пошедшую кругом голову Костея.
– Н-нет…
– А так? – щипцами был принесен переливающийся жидким пламенем черно-красный уголек из камина и приложен к Костеевой груди рядом с таким же алым камнем на золотой цепи.
Одежда начала тлеть, но Костей даже не дрогнул.
– Н-нет…
– Хм… Тяжелый случай… – поскребла в венце Серафима. – А если в окошко выбросить? Что-нибудь сломается?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
