Парадный зал не пользовался большой любовью Жанны. Он был таким же неуютным, как и другие помещения — больших размеров, с тремя рядами колонн. Малое количество спрятанных в нишах узких окон с цветными стеклами предполагали не комфорт, а возможность устроиться как можно безопаснее. Только пол в зале немного скрашивал общую мрачную картину, составленный из разноцветных плит, правильно чередующихся между собой.
Конечно, зал мог и преображаться, особенно в праздники или когда приезжали гости. Его украшали древесными ветками и цветами, по стенам, на свободных местах от оружия и охотничьих трофеев, развешивали ковры и гобелены с изображениями красивых рощ, ручьев и разнообразных животных, а также героев и героинь рыцарских баллад. Посредине зала ставили громадный дубовый стол, покрытый скатертью; вокруг стола и вдоль стен — скамьи с богато расшитыми подушками. Столовые приборы и посуда в основном из золота и серебра украшала застолье. Раньше во главе стола возвышалось на помосте большое кресло с ручками под шелковым балдахином. Обычно в нем сидел владелец замка, Оливье де Клиссон, но с появлением Жанны рядом поставили кресло чуть поменьше — для молодой госпожи.
Единственное, что нравилось Жанне в парадном зале — это камин. Он помещался между двумя окнами. Основанием его внешней части служили толстые колонны почти в человеческий рост, державшие каменный колпак, выдвинутый вперед и постепенно сужающийся к потолку. Он был расписан изображениями рыцарей и прекрасных дам. Жанна очень любила сидеть возле пылающего камина в суровые осенние и зимние вечера, когда за стенами зала с воем носилась буря или трещал мороз, смотреть на огонь и мечтать. В такие моменты ей казалось, что ее счастье будет длиться вечно, и она теснее прижималась к плечу Оливье, который старался быть с нею рядом всегда и везде.
На верхнем этаже располагались жилые помещения. Там была и спальня супружеской четы Клиссонов, которая стараниями Жанны превратилась в очень уютное гнездышко для любви и отдохновения. В спальне тоже стоял камин, только небольшой. Стены Жанна велела раскрасить в приятные глазу цвета и повесила на них картины и ковры. Но главным предметом в спальне, конечно же, была низкая, просторная кровать с балдахином, поставленная изголовьем к стене. Шитые шелками мягкие подушки, богатые узорчатые занавесы, передвигающиеся на бронзовых прутьях, горностаевое одеяло, звериные шкуры на узорчатом каменном полу…
Жанна ныряла под одеяло и превращалась в одно большое ухо — она боялась пропустить момент, когда на лестнице зазвучат шаги мужа. Тогда тело Жанны вдруг начинал палить жар, дыхание учащалось, и когда Оливье ложился рядом, ее огненная страсть пробуждала в нем ответное чувство, и мир вокруг них исчезал…
Первое время Оливье даже не принимал приглашения на турниры, все возился со своей женушкой. Тем более что спустя девять месяцев после свадьбы у де Клиссонов появился первенец, которого назвали Морис. Затем Жанна родила своему любимому Гийома, Оливье-младшего, Изабо и крошку Жанну. Дети от прежнего брака, Джеффри и Луиза, жили вместе с матерью, и замок полнился веселыми детскими голосами.
Так шли годы, наполненные счастьем, как кубок добрым вином, — до краев. Клиссонов не зацепила даже война между Францией и Англией, начавшаяся в 1337 году. Оливье де Клиссон отсиделся в хорошо укрепленном замке Ла-Рош-Перьон, куда его назначили комендантом гарнизона. Одиннадцать лет счастливой супружеской жизни пролетели как один день, пока не пришел проклятый 1341 год.
Для четы Клиссонов он начался с трагедии — на исходе зимы заболел и умер Изабо. Мальчик с рождения был слабеньким, часто простужался, и слуги давно шушукались между собой, что он не жилец на этом свете, но любая мать никогда не поверит, что ее дитя обречено. Жанна была хорошей матерью — она мужественно сражалась за его жизнь до конца, но этот бой проиграла.
А затем большие неприятности обрушились и на Бретань. 30 апреля 1341 года, на обратном пути от двора короля Франции в Кане скончался герцог Жан III Бретонский. Он был бездетным, но даже на смертном одре отказался назвать имя своего преемника. Будучи верным союзником французской короны, он пытался завещать права на герцогство королю, однако возмущение бретонских баронов не позволило ему это сделать.
В Бретань пришли смутные времена. Два возможных кандидата на корону герцога выявились быстро; это были сводный брат покойного герцога — Жан де Монфор и Жанна де Пентьевр — племянница Жана Бретонского. Набивший руку в «брачной дипломатии», французский король Филипп VI, предвосхищая грядущие события, еще в 1337 году посодействовал Жанне де Пентьевр в ее страстном желании выйти замуж за Шарля де Блуа, своего племянника. Этим браком хитроумный Филипп лишний раз подтвердил свой контроль над делами герцогства.
Шли переговоры, напряжение нарастало, и уже стало ясно, что Бретань, после целого века спокойствия, вполне готова к династической войне. Рыцарям Бретани предстоял нелегкий выбор, к кому присоединиться. Дело оставалось за малым — нужен был легкий толчок, чтобы камень, наконец, сдвинулся с места и покатился вниз, круша все на своем пути, ибо цель оправдывает средства, как учили отцы-иезуиты…
* * *
В замке Клиссон царило оживление — предстояла большая охота. Простой народ Бретани находился в мрачном предчувствии неминуемого разорения от войны, — в любой войне больше всего достается не тем, кто ее затеял, а крестьянам, чьи поля обязательно вытопчет конница, сыновей погонят на убой и дочерей изнасилуют. Но большая охота для дворян оставалась святым делом, которому никакие войны не считались помехой.
Рыцари, приглашенные Оливье де Клиссоном, веселились от всей души, благо их развлекали выдающиеся мастера своего дела — жонглер Франсуа, шпильман Рейнмар и группа акробатов. После того как два штукаря спасли жизнь будущим супругам Клиссон, они стали в замке желанными гостями. Рейнмар появлялся нечасто, он больше путешествовал по Германии, а вот у Франсуа даже комната в жилом доме имелась своя; он считался едва ли не членом семьи. Что касается детей, то появление в замке жонглера и шпильмана было для них большим праздником. А какой матери не нравится, когда ее дети веселы и счастливы?
Утро выдалось прохладным. Дворяне только покинули свои постели, а возле опущенного моста уже собралась шумная веселая компания следопытов и псарей, готовых пуститься в путь. Шоссы следопытов и псарей были предусмотрительно сшиты из толстой материи, через плечо перекинута перевязь с рогом, а на голове — невысокая шапочка, украшенная перьями.
