Читаем без скачивания Невеста рока. Книга первая - Деннис Робинс

— Да красавицу квартеронку, когда-то принадлежавшую Генриетте Хамптон (тогда она была замужем за лордом Памфри), которая, увы, сбежала.

— Ей разве было так скверно в услужении у миледи Хамптон?

— Кто знает, мадам… может ли вообще быть счастлива черная невольница, — глупо хлопая ресницами, ответствовала Кларисса и снова захихикала.

Тут Елена окинула Клариссу таким презрительным и гневным взглядом, что та окаменела от страха. А Елена сказала:

— Какая жалость, мадам, что вы растите сыновей, а не дочек. Поскольку тогда вы смогли бы хорошенько позабавиться, выдав их замуж за Зоббо. Всех троих. И какое увлекательное зрелище являл бы собой Зоббо в роли владельца небольшого гарема! Ведь он прекрасно подошел бы вашим дочерям, вам не кажется?

На напудренном и подкрашенном лице Клариссы выступили серые пятна. Она была потрясена таким ударом. Дыхание ее сперло. Она стояла, оцепенев, как человек, высаженный на необитаемый остров, отрезанный от всего мира бездонным океаном, и растерянно смотрела на хозяйку дома. В огромных черных глазах она увидела суровое обвинение, наполнившее ее ужасом. И о, какое оскорбление, какое унижение… сказать ей подобную вещь… ибо маркиза предположила, что ее дочери… дочери Уильяма Растинторпа… могли бы стать женами уродливого африканского карлика! О кошмар из кошмаров! Кларисса приоткрыла свой маленький ротик ангельского рисунка и собралась возразить. Но слова будто застряли у нее в горле. Елена улыбнулась и кивнула ей.

— Прошу извинить, мадам, но мой партнер ожидает меня на следующий танец. Надеюсь, вы превосходно проведете этот вечер!

Кларисса испуганно смотрела ей вслед. Дрожь пронизывала ее с головы до ног. С ней заговорила какая-то ее знакомая, но она не слышала ничьих слов. В ее ушах стоял певучий мелодичный голос, а ум поразило страшное сомнение… то же, что повергло Генриетту наземь. Фауна! Это была она! Откуда еще маркиза могла знать о подобных вещах! И почему она говорила с такой горечью… и жестокостью? О, до чего чудовищно это было! Веселый званый вечер был напрочь испорчен для Клариссы. Никогда, никогда больше ее не пригласят сюда!

Была ли это Фауна? Могло ли такое быть? Да нет же! Это же невозможно!

Маркиз де Шартелье наблюдал за выражением лица Клариссы и трясся от еле сдерживаемого смеха. Он догадывался о том, что сказала ей Елена, понимал, что она выпустила очередную стрелу из своего арбалета. Маленькая маркиза Кларисса явно находилась в состоянии шока.

Он отвернулся, ощущая сильную усталость и боли в боку. Сухой кашель донимал его. Однако все его измученное болезнью тело ликовало от жестокой мести Елены.

Некоторое время он наблюдал за тем, как его жена кружилась в грациозном танце в объятиях Гарри Роддни. Красивое лицо Гарри лучилось радостью. Он смотрел на свою партнершу, и в его глазах отражалась беспредельная любовь к ней. Люсьен усмехнулся. Скоро наступит очередь Гарри. Очень скоро.

Кларисса, почти не владея собой, осматривала залу в поисках своего супруга.

— Немедленно отвези меня домой, Уильям, — проговорила она, когда нашла его.

Маркиз, плотный и дородный, изнемогая от жары в своем пышном парике и тесных атласных панталонах, был только рад ее просьбе. Он пристально разглядывал лицо Клариссы, претерпевшее разительную перемену. Впервые он видел жену такой — она была похожа на привидение и вся дрожала.

— Ради Бога, ответьте, вам нездоровится, дорогая? Или вы увидели призрак?

— Да, да, призрак, — кивнула она. — А еще я сошла с ума. Это она. Это она!

— Бог с вами, кто она, любовь моя? — озадаченно вопрошал Уильям.

Трясущейся рукой Кларисса указала на Елену, которая с несравненной грацией танцевала кадриль с Гарри Роддни. Уильям проследил за пальцем супруги, а затем хлопнул себя по колену и захохотал.

— Черт побери, моя дорогая! Неужели вы последовали примеру Генриетты Хамптон и хлебнули лишнего?

— Не вижу ничего смешного, — мрачно возразила Кларисса. — Вот скажите мне о маркизе де Шартелье, откуда она родом, откуда приехала? Ответьте же!

Уильям попытался почесать лысину под париком и сказал:

— Да полно вам, дорогая. Откуда мне знать? Кто-то говорил мне, что де Шартелье познакомился с ней на Континенте, что частично она испанских кровей — о чем, собственно, и говорят ее глаза. Кстати, чертовски красивые глаза. А до чего она умна! Мы говорили на мою излюбленную тему — о фауне и флоре, — она превосходно разбирается во всех таинствах природы и…

Он замолчал. Кларисса зашаталась, вцепилась ему в руку и сдавленным шепотом пробормотала:

— Фауна. Фауна…

Он снова взглянул на нее и расхохотался.

— Вы знаете латынь, любовь моя? Я не предполагал этого. Что ж, давайте-ка пойдем засвидетельствуем наше почтение хозяину, если вы намереваетесь удалиться пораньше.

Она кивнула. Ни разу в жизни Кларисса не была так расстроена, испугана и смущена. Она не смогла ничего выяснить… ничего конкретного. На первый взгляд все ее подозрения, видимо, были беспочвенны. Но стрела оскорбления, пущенная из лука Елены, поразила ее в самое сердце. Она так быстро покинула особняк де Шартелье, словно получила приглашение от самого дьявола. По дороге домой Кларисса плакала. Уильям ничего не мог понять, однако слышал, как его жена постоянно повторяет имена Фауна и Зоббо, и, подобно Эдварду Хамптону, решил, что его супруга прежде всего нуждается в хорошем враче.

Званый ужин у де Шартелье продлился до рассвета. Уже совсем рассвело, прежде чем зевающие лакеи увидели, как последние подвыпившие и веселые гости рассаживаются по своим каретам. На Пиккадилли раздавался бодрый цокот копыт.

Это был потрясающий вечер. Никогда еще не было такого великолепия, таких изысканных яств и превосходных вин; таких изумительных танцев и любовных интриг, когда под воздействием излишних возлияний в мужчинах разыгрывалась страсть, а желания женщин прорывались сквозь личину придворного этикета. И в первую очередь беспрецедентный случай — ведь сам принц удостоил своим посещением особняк де Шартелье! Об этом званом вечере говорили месяцы спустя. Но самой главной темой всех разговоров была красивая, умная и молодая жена Сатира. В эту ночь Елена де Шартелье стала самой знаменитой женщиной Лондона.

А что же ощущала она… та, что принимала всю эту лесть… новый идол светского общества?

В известной степени она прекрасно понимала, что отомстила за другую личность — за Фауну, невольницу. Кларисса теперь стала запуганным и подавленным ничтожеством, а Генриетта Хамптон была полностью уничтожена.

Но что же ощущала Елена?

Бледная, усталая, почти измученная своим успехом, даже когда золотой перст славы коснулся ее, она с горечью осознавала, что потерпела глубокую неудачу. Ведь она продолжала соблазнять Гарри Роддни, желая приблизить его роковой конец.

Как и предсказывал Люсьен (он уже давно удалился), Гарри не ушел до конца вечера. И теперь он остался с Еленой наедине. Он стоял в опустевшей гостиной напротив высокого окна. Свечи в люстрах погасли. Первые золотые лучи весеннего солнца ласкали верхушки деревьев в парке, высветляя их зелень. Серпантин напоминал собой ровное серебряное зеркало, холодный рассветный воздух проникал в надушенную, прокуренную, наполненную винными парами, огромную опустевшую залу.

Гарри Роддни привлек Елену к себе, его лицо выражало боль и отчаяние. Он умолял ее стать его возлюбленной.

— Эта ночь была для меня мукой! Смотреть, как другие мужчины все время касаются вас и танцуют с вами… видеть, как вы улыбаетесь им, знать о том, что завтра многие из них станут осаждать вас с букетами цветов, дорогими подарками и тысячами приглашений! О, Великий Всемогущий Боже… Елена, да как же я смогу вынести такую пытку! Неужели вы оставите меня несчастным?!

Елена покоилась в его объятиях, разглядывая его лицо своими удивительными бездонными глазами. Как она от всего устала! От сознания огромной ноши, которую несла, от мысли об этих четырех безрадостных годах без любви и даже без иллюзии любви. А от осознания многочисленных триумфов Гарри ей становилось горько как никогда. Внезапно она задрожала, и он отпрянул от открытого окна.

— Вам холодно, любовь моя?

Она могла бы лишь рассмеяться в ответ на эти слова. Холодно? Да. Но не от свежего воздуха, напоенного ароматом весны. Смертельный холод царил в глубине ее сердца. И она печально посмотрела на мужчину, который когда-то так разочаровал ее.

Не настало ли время поведать ему о прошлом и получить от него хотя бы каплю раскаяния? До чего же он был уверен, что сумел вновь соблазнить ее, опутав шелковой паутиной ее давней страсти!