Когда они подошли ближе и можно было рассмотреть получше, Марика заметила, что в крепости кое-что изменилось. Под утесом лежал длинный выброс рыхлого снега, как после лавины. Пока они шли и смотрели, то и дело наверху появлялись меты и разгружали на этот выброс тачки со снегом.
Рабочие этим занимались всю зиму, очищая крыши и внутренние дворики, но никогда выброс снега не был так велик. Он неимоверно вырос всего за пять дней. Любопытно.
Рабочие тоже их увидели. Почти тут же Марика ощутила контакт. Как и другие силты. Сестры ждали их прибытия, предчувствуя плохие вести.
Иначе зачем бы они вернулись так рано?
Когда они начали подъем от реки, Марика ощутила где-то вдалеке чужое присутствие. Другие силты тоже заметили его.
— По нашему следу идут, — заметила одна из них.
— Не страшно, — ответила другая. — Они далеко, а мы под защитой наших сестер.
Но Марика все равно нервничала. Поднимаясь, она оглядывала русло и вскоре засекла кочевников. Их было десятка два, и шли они быстро. След для них был ясен. Но угрозы они не представляли. Дойдя до точки, где группа начала подъем, они повернули назад.
Сестры — и многие другие — ждали в главном зале. Было много мужчин, что поразило Марику. Она спросила у Брайдик:
— Что случилось? Что это значит? Мужчины — в крепости?
— Моя сестра по крови решила взять всех внутрь крепостных стен. С момента вашего ухода кочевники рыщут под стенами непрерывно. И их все больше. Наружу выходят только рабочие, и с оружием.
Марика заметила, что рабочие поднимают лебедкой снег на крепостную стену и тачками сваливают на видимый с реки выброс.
— Они сильно обнаглели, — доложила Брайдик. — Моя сестра по крови опасается, что не без серьезной причины. Нам, может быть, даже мужчины понадобятся.
Старшая жрица Кеник потребовала группу Марики к отчету.
Говорил Багнель, и говорил просто.
— Все погибли, — сказал он. — Каждый житель Критцы, и братья, и те, кому мы дали убежище. Кроме тех немногих, кто ушел на кораблях. Стену подорвали взрывчаткой. Кочевникам досталось кое-какое оружие и все остальное. В арсенал они проникнуть не сумели. Покидая развалины, мы его взорвали. Хотя я и осознаю, что вы не последуете моему совету, я все же его дам: следует попросить ваше начальство эвакуировать Акард. Ставки выросли, игра обострилась. Это — последний оплот. Они придут скоро, придут с огромной силой, и Акарду настанет конец.
Марика была и заинтригована, и напугана. Заинтригована — потому что не понимала, что говорит Багнель, напугана — потому что старшая жрица Кеник приняла совет всерьез. Подумав, Кеник объявила:
— Об этом обо всем необходимо доложить. Контакт с Макше у нас постоянный. У меня есть некоторые надежды, но я не думаю, чтобы они нас отсюда забрали. Похоже на то, что община Серк помогает кочевникам выдавить Рейгг из Поната. Думаю, будет принято решение стоять твердо даже перед лицом верной катастрофы. Поддержать лицо сестричества Рейгг и его права на эту землю.
Торговец пожал плечами. Его миссия была выполнена, и мир, казалось, стал безразличен ему. Дом его погиб. Народ его мертв. Зачем ему жить? Эти чувства Марика понимала слишком хорошо.
А замечания насчет сестричества Серк и эвакуации ее встревожили. Она ничего решительно не понимала. Кажется, эти пробелы в ее образовании были оставлены нарочно. Она знала, что соперничество сестричеств может стать кровавым, и уже столетия лежала кровь между сестричествами Рейгг и Серк. Но она не представляла себе, что оно может дойти до такой крайности, как натравливание кочевников одним сестричеством на другое.
Собрание ничего не решило, но напугало всех. Только несколько старых силт вроде Горри отказывались верить, что опасность реальна. Горри пребывала в убеждении, что любой набег только усыплет окрестные снега трупами кочевников, а в крепости и пылинка не шелохнется.
Марика считала, что Горри слишком самоуверенна. Правда, Горри не видела Критцы…
Хотя старуху не убедило бы и это. Она достигла той поры жизни, когда верила лишь в то, во что хотелось верить.
2
На следующее утро Марика зашла к Брайдик в центр связи. Даже сейчас она слегка дезориентировалась, когда проходила возле дерева и тарелки наверху, но этот дискомфорт был несравним с тем, что испытывали большинство силт Акарда. Брайдик верила, что со временем Марика преодолеет это полностью.
Несколько экранов связи Брайдик установила на непрерывную связь. Каждый показывал другую далекую мету за работой в очень похожих комнатах.
— Это мы видим Макше, Брайдик? — спросила Марика.
— Вот на этом и на этом. Ты знаешь, что они не собираются нас эвакуировать? Но будут внимательно следить, что здесь происходит. По-моему, они надеются, что кочевники нападут.
— А зачем им это?
— Может быть, так они уверятся, что за всем этим стоит Серк. Против силт кочевникам не пробиться без помощи силт. Хотя само по себе это не будет доказательством. Вот если мы возьмем пленных и допрос это подтвердит, политика Рейгг по отношению к Серк станет жестче. Пока что было так: ты знаешь, что случилось и кто в этом виноват, но для суда доказательств нет. Нет абсолютных улик злонамеренности. — Брайдик пожала плечами.
— Это как?
— Я вот подумала о Верховной жрице Градвол. Это суровая, ядовитая и крутая старая сука. С виду осторожна, но в душе азартна. Она, как и все мы, знает, что Рейгг слабее Серк. В прямой борьбе у нас шансов нет. Вот и хочет придумать что-то наглое — или странное.
Весь этот разговор насчет Серк и чего там еще Марика не поняла. Она знала, что между сестричествами Рейгг и Серк нет дружбы и что в основе лежит кровь. Но все остальное было из тех сведений, что от нее так долго до сих пор скрывали. А теперь все эти меты заговорили так, будто она знает не меньше их.
Но такой наивной, как притворялась, она тоже больше не была.
— А например?
Брайдик открывалась охотнее, чем силты, но были вещи, которых она тоже не обсуждала. Теперь, в волнении, она, быть может, поддастся на хитрый вопрос.
Своей работе Брайдик обучалась в монастыре в Телле-Рее — одном из великих южных городов. Случалось ей видеть Верховных жриц Рейгг и почти всех прочих общин. И была она техником на очень высоком посту, пока промах ее сестры не отправил обеих в изгнание на землю, где они родились. Марика часто интересовалась, что же привело их в немилость, но вслух никогда не спрашивала. О том времени и этом событии Брайдик молчала глухо.
— Приходит на ум внезапное прямое нападение на монастырь Рухаак. Попытка убрать руководство общины Серк. Или еще более страшное. Может быть, темная война. Кто знает? Не вечно же будет Бестрей непобедимой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
