Невесть откуда появилась Грауэл. Марика почувствовала волну приязни, уюта — одностайница охраняла ее, следила. Охотница вышла с ней во двор, где бомбы развалили все, что было не из мощного камня. Каким-то напряженным, лишенным интонаций голосом Грауэл произнесла:
— Мы прожили четыре года, Марика. На четыре года больше, чем думали, когда на нас навалились кочевники.
— Что? И ты тоже? Даже ты поддаешься отчаянию? — Марика больше ничего не смогла сказать. — Ладно, передай Барлог мое почтение.
— Передам. Она будет неподалеку.
Марика миновала большой зал. От него остались развалины. Верхние окна разлетелись от бомб. Весь интерьер разорван в клочья. Хотя зал был почти весь каменный, кое-где полыхал огонь; его гасили щенята-рабочие, слишком маленькие, чтобы ставить их на стену. Марика остановилась посмотреть.
Кажется, весть опередила ее. Щенки смотрели с почтением; страхом и надеждой. Марика тряхнула головой, опасаясь, что слишком много мет вкладывают в нее все свои надежды.
Она подумала зайти в центр связи узнать, какие новости у Брайдик, надеясь, что из Макше идет помощь, но решила, что электромагнитный туман отнимет слишком много сил. Если она — последняя защита Акарда (что казалось ей какой-то глупостью), то нельзя себя растрачивать.
Марика спустилась к себе в келью, пусть лежащую не так глубоко, как хотела бы старшая жрица Кеник, но достаточно, чтобы дать защиту от бомб, и психологически более уютную, чем любое место в крепости — кроме ее убежища на стене.
Глава четырнадцатая
1
Джиана! Это ты обрекла на гибель Акард и Рейгг!
Марика толчком вышла из транса отдохновения, разбуженная прикосновением. Что такое?
В дверь кельи кто-то поскребся. Марика села на кровати.
— Войдите!
Вошла Барлог. Она несла поднос, заставленный горячей питательной едой.
— Тебе бы поесть, Марика. Я слыхала, силтам нужно много сил для их колдовства.
Только запах еды заставил Марику понять, как она проголодалась, сколько потратила энергии.
— Ага! Ты умная мета, Барлог. А я даже и не подумала.
— В чем дело, Щена? Тебя будто что-то отвлекает.
Так и было. Вот это прикосновение.
Не отвечая, Марика взяла поднос и вгрызлась в еду. Барлог встала у двери, сияя, как старый хозяйственный мужчина.
Еще кто-то поскребся. Барлог вопросительно глянула на Марику. Та кивнула, и Барлог открыла дверь.
Вошла Грауэл, при виде Барлог явно испытавшая облегчение. Она несла целый арсенал: щит, меч, ножи, тяжелое копье, дротики, даже лук со стрелами, которые в тесных коридорах цитадели были бы бесполезны.
Изумленная Марика спросила:
— Кем это ты себя вообразила?
— Твоей охранницей.
— Да? — спросила Марика со значением.
Грауэл поняла.
— Старуха эта. Горри. Треплет о тебе всякое.
— Например?
— Ходит по стенам и называет тебя Обрекающей. Всем говорит, что кочевники обрушились на Акард только из-за тебя. Говорит, что ты несешь проклятие. И еще говорит, что Акард устранит угрозу, если избавится от Джианы.
— В самом деле? — Только что все было не так. — Я-то думала, что старшая назвала меня главной надеждой Акарда.
— Так тоже многие думают. Среди молодых силт и среди охотниц. Особенно те, кто был с тобой на летней охоте. Ардвехр ходит вслед за Горри и называет ее слова ложью. Но старые силты, которые предпочитают жить среди мифов и тайн, хотят верить лишь в магию, о которой говорит Горри. Одна дикарка-щена из стойбища — невысокая цена за общее спасение.
— Грустно, — заметила Марика. — Против нас десятки тысяч врагов за стенами, а нас раздирает междоусобица.
— Видала я охотниц, которые служили сестричеству Рейгг в других монастырях, — отозвалась Грауэл. — По их словам, у силт всегда так. Норовят вцепиться друг другу в глотку — и лучше из-за спины. Сейчас это может быть опасным. Растет тревога, растет страх, а с ними дикое желание простого и волшебного решения. И дешевого. Я останусь охранять.
— И я, — добавила Барлог.
— Дело ваше. Хотя, по-моему, на стене от вас больше проку.
Охотницы не сказали ни слова. По упрямому виду каждой можно было пари держать, что никакой приказ не вернет их на стену, пока они думают, что Марика в опасности. Барлог взяла у Грауэл часть оружия. Быстро его оглядев, обе охотницы вышли из кельи.
Интересно, подумала Марика, взрыв бомбы их сможет отогнать от этой двери?
Но, пока они там стояли, Марика ощущала себя в большей безопасности.
Она поела и вернулась в транс отдыха.
Приходит твой час, Джиана!
Разъяренная Марика рявкнула в ответ:
Чей-то час точно приходит! Кого-то граукен схватит за хвост.
Она ощутила, как шарахнулась Горри от неожиданного ответа. Ощутила ее ужас.
И ей стало приятно.
Да. Чей-то час близок — ее или старой наставницы.
Еще долго ей трудно было заставить себя отдыхать. То кэг, то другие внезапные ужасы, придуманные Горри, всплывали в памяти.
2
Бомбы грохнули где-то вдали, и Акард вздрогнул до самых корней. Кочевники вернулись — их силты восстановили контроль над царством призраков. Марика не стала обращать внимание на разрывы, ожидая, пока ее сила восстановится полностью. Тогда она выглянула сквозь холодный камень, разыскивая подходящего призрака.
На этот раз охота длилась куда дольше. Попался только очень слабенький, и Марика погнала его через широкое поле. Во время этой охоты она и увидела катастрофу на Хасгене.
Третья плотина — самая дальняя вверх по Хасгену — внезапно разлетелась. Бешеный сель снега и льда ударил вниз по реке, а за ним неслась вода водохранилища. Напор был такой силы, что вспорол лед среднего водохранилища каскада, захлестнул целиком вторую плотину, вгрызся в скальное основание и смел ее, как лист бумаги. Объединенная мощь двух водохранилищ обрушилась на последнюю плотину.
Из-за масштаба катастрофы казалось, что она разворачивается кошмарно медленно. У Марики было время переполниться гневом.
Может быть, этот гнев и дал ей силы преодолеть еще один барьер, как это было при нападении на стойбище Дегнанов. Она смогла обнаружить присутствие далекого, но сильного призрака. Она подозвала его, подчинила, а тем временем напор воды достиг третьей плотины, взломал ее, захлестнул электростанцию и ударил в утес, на котором стоял Акард. От удара рухнуло несколько опорных колонн, увлекая за собой в поток часть крепостной стены. В кипящей ледяной каше исчезли около сотни силт, охотниц и рабочих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
