незначительных размерах острова. К слову, в прошлый раз «Кистень» так же зависал, но лучше ведь готовиться к худшему сценарию, чем потом неприятно удивляться.
Я подошёл к иллюминатору и взглянул в сторону громады, висевшей в небе, ниже нас, эдак на тысячу саженей. Из утробы судна, как горох сыпались десантники, над которыми тут же раскрывались небольшие парашютики. Чтобы так зависнуть, дирижабль должен был быть с неполной загрузкой, ведь двадцать процентов его стандартной грузоподъёмности приходится на аэродинамическую форму и крылья. Как следствие, он доставил не весь десант.
Впрочем, это вполне ожидаемо. Из сведений полученных от жандармов следовало, что наученный горьким опытом, Цешковский решил не атаковать заставу сходу, а высаживаться двумя волнами. Сначала захват плацдарма, потом накопление сил и решительный штурм. Авианалётов так же планировалось два. А придётся, так и больше. Бомберы уже ушли на дозаправку и пополнение бомболюков. Истребители вовсю рубились с эскадрильей боярина у Каменца, у боярской вотчины.
Я вооружился биноклем, и всмотрелся в судно, на которое нам предстояло десантироваться. Верхняя палуба представляла собой помост шириной три метра и длиной в сотню, огороженный леерами. По сути, он является массивным стрингером, продольной фермой остова дирижабля. Инженерам пришлось помудрить и утяжелить конструкцию судна, чтобы вписать её рабочим элементом в силовой каркас, под защиту артефактов. Это позволяло избежать повреждений как от огня противника, так и от старта ракет с реактивных установок.
Всего их на палубе четыре. По две стотридцатидвухмилимметровых на пять направляющих, и восьмидесятидвухмиллиметровых, на двенадцать. Первые сугубо противокорабельные, хотя и не самые мощные в арсенале боевых судов. Вторые являются ещё и средством противовоздушной обороны, при использовании шрапнельных зарядов.
Кроме того от палубы к бортам отходят по три мостика являющиеся выносными элементами шпангоутов. Их так же вписали в силовой каркас, чтобы они оказались под защитой артефактов. Каждый из них оканчивается огневой точкой. Правда матросы находящиеся в самих гнёздах, а так же вооружение артефактами уже не прикрываются.
Конструкция турелей позволяет вести огонь как в верхней, так и в нижней полусфере. Вполне актуально, учитывая то, что дирижабль являлся плавающим, и установить вооружение снизу не представлялось возможным.
В гнёздах у носа и кормы установлены стандартные многоствольные картечницы под винтовочный патрон. Посредине, сорокасемимиллиметровые револьверные пушки, в номенклатуру снарядов которых входили гранаты, шрапнель и картечь. Довольно серьёзный аргумент. Хотя пушечка и так себе. С артиллерией на дирижаблях вообще всё не слава богу. Фанера и дерево, причём максимально облегчённые, им ведь не выдержать серьёзную отдачу пушек. Потому основная ставка на ракетное вооружение.
— Выводи нас на сброс, — приказал я Василисе, закончив осматривать «Кистень».
— Выполняю, — отозвалась та.
В идеале не помешало бы застать их пока судно в дрейфе, но если и на ходу, то ничего страшного. Разогнаться он не успеет, как и сильно отдалиться от суши, а потому, если кто-то и промахнётся мимо верхней палубы, то запаса высоты должно будет хватить, чтобы добраться до берега.
— Подходим к точке выброса. Не пуха вам, братцы. Настя, присмотри за мальчиками, — Вновь послышался ободряющий голос Ларионовой.
— Куда же мне деваться, они ведь без царя в голове, — в тон ей ответила Бирюкова.
— Обратный отсчёт. Десть, девять… — уже серьёзно заговорила Василиса.
Я глянул на Когтя и кивнул подавая знак открыть дверь. Тот повёл плечами, нервно улыбнулся, и взялся за дверную ручку. В салоне конечно гуляли сквозняки, но едва дверь отвалилась в сторону, как в лицо ударил упругий и холодный поток воздуха, а грузовая кабина наполнилась воем ветра.
Первыми шли мы с Настей, следом Коготь и Болт, два пулемётчика. Наша задача принять на себя первый удар, и обеспечить возможность этой паре изготовиться к бою, и открыть огонь. Для чего мы с Бирюковой держали свои ружья в руках, а не закрепляли на теле, что никак не проделать с громоздкими и тяжёлыми пулемётами. К моменту подхода остальных, верхняя палуба должна была уже быть зачищена от противника.
В той связи я отказался от «Облегчителей», сделав из двух крупных топазов «Панцири», которые сейчас находились в подсумках на поясах парней. Ещё два я снял с самолётов, оставив один у себя, а второй передав Насте. При зачистке дирижабля я планировал действовать тремя парами и одной тройкой, за лидеров в которых будут обладатели мощных щитов.
Василиса же, сразу после нашей высадки должна уводить «Альбатроса» на Каменец, где и дожидаться результатов боя. Будь море спокойным, и я приказал бы ей летать где-то неподалёку, на случай необходимости вызволить кого из воды. Но о посадке на поверхность бушующего моря нечего было и мечтать. Поэтому лучше бы нам не промахиваться.
Ну что тут сказать, не всё коту масленица. В этот раз нам организовали достойную встречу. Абордажами эти небеса не удивить, правда для этого суда сближаются, сцепляются, перебрасывают мостки или забрасывают крючья. Вот такие высадки десанта сегодня нечто невероятное. Однако, посты противовоздушной обороны в полной боевой готовности, так как вполне возможна атака авиации противника. Так что, встретили нас плотным заградительным огнём.
Признаться было очень страшно лететь навстречу целому, даже не рою, а потоку трассеров. А ещё, вспухали облачка разрывов шрапнели. Пальба из пушки по воробьям? Ну, канониры револьверных пушек так не считали, а потому снарядов не жалели. Когда мы сблизились на достаточное расстояние, ещё и картечью бить начали. Хорошо хоть реактивные установки отмалчивались, ввиду их долгой перезарядки. А то мало ли, вдруг появятся аэропланы.
Мы летели не по прямой, а выписывая пируэты, и закручивая спираль. Несмотря на высокую плотность огня, низкая точность картечниц и револьверных пушек, плюс наша высокая манёвренность, делали обстрел не столь эффективным, как могло показаться. Львиная доля жужжащего свинца и чугунных пуль пролетали мимо. И тем не менее, попадания случались скорее чаще, чем реже. Но щит исправно держал натиск, а попавшие в нас пули осыпались вниз, разбрасывая искры.
О том, чтобы зависнуть, и открыть огонь сверху, не могло быть и речи. «Кистень» уже пришёл в движение, и подобный манёвр попросту невозможен. Поэтому мы неслись сквозь поток трассеров прямиком к цели. Признаться, я не ожидал, что будет так тяжко, на «Туре» такого количества вооружения всё же не было. Поэтому я мысленно молился, чтобы запаса прочности наших «Панцирей» хватило на зачистку верхней палубы.
Зашли мы с кормы, компенсируя нашу высокую скорость, ходом дирижабля. Я сделал «кобру» уже практически над самой палубой, тут же сменив стремительный спуск на плавный. Крыло теперь играло
