Читаем без скачивания Отрок. Ближний круг - Евгений Красницкий

– С-слышу…

– Понимаешь, о чем речь веду?

– П-пошел ты в жоп… Уй!

Дмитрий нажал на Мотькину руку так, что у того в плече что-то хрустнуло.

– Один раз сотник Корней тебе уже объяснил: «Тех, кто о себе слишком много воображает, жизнь бьет очень сильно», – напомнил Мишка. – Ты не внял. Ну что же… – Мишкина рука опустилась на рукоять кинжала и извлекла клинок из ножен. – Выбор все еще за тобой. Поднимите его!

Дмитрий и Никола позволили Мотьке выпрямиться, но продолжали держать крепко. Мишка переступил через лавку, обошел Илью и приблизился к ученику лекарки.

– Выбор все еще за тобой: или ты наш и подчиняешься нашим обычаям безоговорочно, или… – Мишка многозначительно пошевелил кинжалом.

– Режь, сука шпареная! Не боюсь! Меня уже убивали…

Лицо Матвея перекосилось, но Мишка готов был поклясться, что не от страха и даже не от ненависти, а от воспоминаний – что-то парень вспомнил такое, что бликующий перед глазами клинок его совершенно не пугал.

«Будете резать, сэр? А не лучше ли выгнать, да еще так, чтобы оставался шанс вернуться? У парня явно было трудное детство: компрачикосы сущие дети по сравнению с Мотькиными воспитателями – те уродовали лицо, а эти психику. Впрочем, позвольте вам напомнить, есть же и еще один вариант: клин – клином, как говорится, хотя стремно, блин… А кому теперь легко?»

– Резать, говоришь? Ну что ж… – Мишка ухватил Матвея за волосы и отхватил кинжалом зажатую в пальцах прядь. – Ты же сам сказал, что я все понимаю…

Матвей рванулся, а потом вдруг мешком обвис в руках Дмитрия и Николы и тоненько, как девчонка, заныл:

– И-и-и…

«Есть контакт! Именно этого он больше всего и боится – колдовского воздействия. Значит, этим его в детстве какая-то сволочь и ломала».

– Кузька, огня! – приказал Мишка. – Быстро!

Кузьма метнулся глазами к двери, видимо, собирался куда-то сбегать, потом запустил руку в малый подсумок, извлек оттуда кресало и трут, замер, вопросительно уставившись на Мишку.

– Освободи поднос, – Мишка сунул руку в стоящий у стены короб и вытащил пачку берестяных листков, приготовленных для письма. – Зажигай!

Листки шлепнулись на деревянный поднос, с которого Кузька убрал кувшин из-под кваса.

– Михайла, не надо бы… – осторожно подал голос Илья.

Мишка не отреагировал и, перекрывая голосом чирканье кресала, начал нараспев:

– Волею сил, меня породивших, правом ответа за всех, подо мною стоящих…

Трут затлел, и Кузьма поднес к нему листок бересты.

– …Мудростью, в мир сей меня воплотившей…

Уголок берестяного листка начал закручиваться, чернеть и вдруг с едва слышным хлопком вспыхнул.

– …Силой текущей воды и покоем недвижимой тверди…

Кончики пальцев Роськи, вцепившегося в край столешницы, побелели, Илья отчетливо лязгнул зубами.

– …Блеском живого огня и неистовством вихрей…

– Не на-а-а-а!.. – Матвей забился в руках удерживающих его отроков.

– …Правью, и навью, и силой креста животворной…

«Что за бред вы несете, сэр? Херня! Лишь бы складно было!»

Кузьма бросил горящую бересту на пачку листков на подносе, береста, разбрасывая синеватые искорки, корчилась как живая.

– …Верой, дарующей душам бессмертье…

Листки на подносе занялись пламенем, Мишка швырнул на них прядь волос Матвея, в огне затрещало, и по горнице распространилась вонь паленого волоса. Матвей прекратил биться и застыл, уставившись в огонь.

«Рехнется парень! Не рехнется. С куклой получилось, получится и с волосами, тем более что как минимум однажды он, надо понимать, через такую процедуру уже прошел. Клин – клином, етитская сила! А то, что языческие символы свалены в кучу с христианскими, так это еще круче – чем непонятнее, тем страшнее, чем страшнее, тем убедительнее».

Освобождаю тебя от имен, прежде бывших!Все наговоры, заклятия и чары во прах обращаю!Нету пути к тебе боле ни людям, ни духам,И из прошедших времен над тобою нет власти!Волен ты ныне душою и плотью вовеки!И под защитой незримой Небес пребываешь!

«Вот так, Мотька-сан, вы боялись наложения новых чар, а мы старые сняли. Сняли, сняли, потому что вы, любезный, в это верите. Ну почему все знают, что с помощью волос можно порчу навести или еще какую-нибудь пакость организовать, а то, что на основе той же „технологии“ можно человеку добро сделать, никому даже в голову не приходит?»

Береста догорела, оставив на деревянном подносе черное пятно с жирными дегтярными разводами по краям. Мишка подошел к Матвею вплотную, охватил его ладонями за затылок и прижался лбом к его лбу.

– Ну вот, братишка, можешь теперь ничего не вспоминать и не бояться. Нет больше ничего того, что было, остался только наш брат во Христе Матвей – родович Лисовинов через Святое Крещение. Ну, слышишь? Ты дома, ты среди своих, ты в семье, вокруг тебя братья. Никто и ничто уже никогда…

Матвей всхлипнул, неловко дернулся и уронил голову Мишке на плечо. Мишка одной рукой притянул его к себе, а другой принялся гладить по голове, как ребенка. Тихонько зашептал на ухо:

– Долго же ты к нам шел, Матвеюшка, трудным у тебя выдался путь, но ведь дошел же… – смысл слов был неважен, надо было просто говорить и говорить. Мишка и шептал, стараясь, чтобы речь журчала без пауз, а тональность была монотонной и успокаивающей. У женщин такое получается лучше, но что ж поделаешь?

– Господи! В смятении великом взываю… – донеслось с той стороны, где сидел Роська.

Его тут же прервал напористый, словно отдающий команду, голос Артемия:

– Бог есть любовь!.. А любовь есть Бог!

Матвей вдруг длинно, со стоном, выдохнул и, обмякнув, начал оседать на пол. Мишка придержал его, пока не подхватили Дмитрий с Николой, и распорядился:

– Тащите к Юльке. Пусть даст ему что-нибудь, чтобы спал до завтра, ну… и чего сама решит. Ей виднее. Кузьма, поднос сжечь в горне, чтобы и пепла не найти было!

– Слушаюсь, господин старшина!

– Все, господа Совет! Всем спасибо, все свободны! – объявил Мишка. – Продолжим в следующий раз.

Господа советники Академии архангела Михаила потянулись к двери. Роська попытался задержаться и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать или спросить, но Артемий ухватил его за рукав и потащил к выходу. Тоже замешкавшийся Демьян глянул на них и, со вздохом натянув на голову шапку, направился следом. Неожиданно, когда Дмитрий и Никола уже вытащили из горницы Матвея, Илья резко остановился, развернулся в сторону Мишки и, сдернув с головы шапку, склонился в большом поклоне, отроки тут же последовали его примеру. Надо было бы ответить тем же, но Мишка, сам не зная почему, осенил всех сразу крестным знамением и напутствовал «а-ля христианский пастырь»:

– Ступайте с миром, храни вас Бог.

«Чего это вы, сэр? Только что „чадами возлюбленными“ не поименовали. У самого, что ли, крыша от колдовских экзерсисов поехала? Впрочем, и немудрено: правь, навь, явь, крест животворящий, неистовство вихрей – „Смешались в кучу кони, люди…“. Только залпов тысячи орудий не хватает. Тьфу!»

Мишка уселся за стол, подпер голову руками и вздохнул. Задуманное не получилось. Нет, формально закрепить наличие «ближнего круга» и его персональный состав удалось, усилить позиции лидера тоже. А вот создание управляющей структуры сорвалось в самом начале. А без нее никак – одному за всем не уследить, да и ребят учить надо.

Не очень понятно получалось и с Матвеем. Что-то очень скверное происходило с ним в детстве, такое, что даже у подонка Свояты жить ему показалось лучше, чем на прежнем месте. А потом он испробовал на себе Юлькин «лекарский голос».

«Да, сэр, она же его первого тогда на дороге лечила. И парень душой и телом заложился за лекарку Настену с дочкой – по сути, за жриц богини Макоши, – так уверовав в их мощь, что временами начал утрачивать адекватность. Удивляться тут нечему – Настена с Юлькой кому хочешь и что хочешь внушить могут, а уж Мотьке-то, добра в жизни не видевшему, и подавно. Но страх перед прошлым у него остался, это сегодня проявилось весьма наглядно. Они что, не могли этот страх снять? Это Настена-то? Очень сомнительно, сэр Майкл, очень. Выходит, держали „на поводке“, а вы, сэр, им сегодняшним вмешательством какие-то планы поломали? Какие? Перехват управления погорынскими язычниками после смерти Нинеи? Только ли погорынскими? И почему Настена думает, что у нее это получится?

Увы, сэр, приходится констатировать весьма прискорбный дефицит информации. Собственно, все догадки приходится строить на сегодняшней оговорке Матвея. А все ли он правильно понимает, может быть, принимает за истину собственные выдумки? М-да, мутно все как-то… Во-первых, фактов не хватает, во-вторых, хрен их, баб, поймешь – они до такого додуматься способны, что вам и в голову не придет, а способы достижения цели у женщин практически всегда основаны на манипуляции, а не на принуждении. Причем на манипуляции тончайшей – хрен заметишь, а уж при Настениной квалификации… да и Нинеиной тоже… может, между ними уже давно война идет, а никто ни сном ни духом.