выплевывает он. — В мой родной город? На консервный завод к Грир? Почему ты вообще здесь, Элена? Не хочешь сказать?
Я приглаживаю свои волосы.
— Без проблем, Кит. Я скажу. Я переехала в Порт-Таунсенд, потому что влюбилась в парня своей лучшей подруги. Я хотела оказаться как можно дальше от вас обоих, но в то же время быть как можно ближе. В этом есть смысл, или это один бред? — Он быстро моргает, так что я продолжаю. — Потому что, когда говорю это себе, звучит безумно. И вот я здесь, забочусь о твоем ребенке, влюбляюсь в твою малышку, которая, кстати, намного лучше вас обоих. Твоя девушка — самовлюбленная стерва, а ты — нерешительный трус. Поздравляю с созданием идеального маленького человечка. Итак, сейчас я поеду домой, обратно в Вашингтон, откуда ты уехал, а я нет. И ты остаешься здесь с женщиной, которую выбрал. А я буду продолжать любить вас всех несмотря на то, что вы идиоты. И Кит, позаботься о моей маленькой девочке. Если ты облажаешься, тебе не поздоровится. А теперь отгони свою машину и дай мне уехать.
Уверена, он послушает меня. Положив руки на бедра, жду, что он скажет. В конце концов, выплескиваю весь гнев на свободу, подобно профессору МакГонагалл, когда она не в настроении. Кит продолжает стоять на месте. Сукин сын. Все, что делает Флорида, — завивает мне волосы и сводит с ума. Я должна уехать отсюда.
— Может, ты перестанешь просто стоять там с развевающимися на ветру своими красивыми волосами и скажешь что-нибудь, — кричу я. Взгляд Кит устремлен поверх моего левого плеча.
— Боже мой, — шепчу я, закрывая глаза. Конечно, это должно было случится. Я поворачиваюсь лицом к бывшей лучшей подруге. Бывшей уже как пять месяцев или пять секунд. Не уверена. Она прислоняется к капоту грузовика Кита, ее дыхание неровное. Должно быть, ей потребовались все силы, чтобы прийти сюда самостоятельно. Я хочу подойти к ней, помочь вернуться в дом, но выражение лица подруги удерживает на месте. Это похоже на противостояние, никто на самом деле не знает, как нарушить тишину. Я должна это сделать, думаю я, я все испортила.
Я чувствую движение воздуха, когда Кит бросается к ней. Она позволяет ему поднять себя, не сводя с меня глаз. Я вижу предательство, боль. Это полный отстой.
— Делла… — Ее имя слетает с губ слишком поздно; они уже внутри. Я не знаю, что делать. Я не могу уехать, потому что машина Кита все еще мешает. Что я натворила? Мне не следовало приезжать. Кит выходит через несколько минут, его голова опущена, руки в карманах.
— Она хочет поговорить с тобой, — говорит он. — В гостиной.
Я киваю.
— Прости, Кит. Мне не стоило…
— Нет, — отрезает он. — Стоило. Просто иди и поговори с ней. Я пока прогуляюсь. — Он проходит мимо, и мой желудок скручивается от тошноты. Я только что призналась, что влюблена в парня своей лучшей подруги. Вслух. Перед ним и, неосознанно, Делле.
Я не тороплюсь заходить внутрь. Вся эта ситуация накалялась в течение нескольких месяцев. Я знала, что это произойдет, но все еще чувствую себя растерянной. Когда вхожу в гостиную, Дэлласидит в своем розовом кресле, как королева. Она всегда заставляла меня чувствовать себя ничтожеством, и, если честно, я устала от этого. Она не смотрит на меня. Никто не хочет смотреть на меня. Вот что делает правда. Если вы избегаете смотреть этому в глаза, можете притвориться, что ничего нет.
— Ты даже не такая красивая, как я.
Это первое, что она мне говорит.
— Не верю, что ты это сказала, — говорю я. — Можешь повторить, просто чтобы я могла убедиться в том, какая ты стерва?
— Ты вернулась сюда, чтобы украсть мою семью.
Я качаю головой. Это своего рода медленная встряска, потому что пытаюсь мысленно осознать тот факт, что моя лучшая подруга, с которой знакома с десяти лет, только что сказала мне, что я не такая красивая, как она, и это одно из самых безумных обвинений в истории.
— Я вернулась ради тебя. Чтобы помочь с Энни, пока тебе не станет лучше.
— Лгунья, — говорит она. — Я видела, как ты ведешь себя с ним. Ты вернулась, надеясь, что со мной что-нибудь случится, чтобы потом остаться с Китом и Энни. Я не позволю этому случится. Она моя малышка, и я не хочу, чтобы ты была рядом с ней. Ты меня слышишь?
В двадцать пять мне казалось, что чувствовала боль. Но потом Дэллазабирает у меня Энни одной горькой фразой, и это ранит настолько сильно, что от бессилия падаю на диван. Энни тронула мое сердце. Раньше его волновали вещи, которые были важны для меня, но благодаря Энни все изменилось. Сердце стучит так сильно, словно по нему стучит барабанщик. Оно сжимается и ноет в груди, я касаюсь того места, где болит. Я ничего не могу сделать, чтобы переубедить ее. Обвиняю ли я ее? Только сегодня утром Энни плакала и извивалась, пытаясь вырваться из объятий матери и подойти ко мне. У меня нет никаких прав. Нет причин злиться. Это я сука, а не Делла.
— Чтобы к вечеру тебя здесь не было. — Она начинает выходить из комнаты, когда радио-няня на стойке сообщает, что Энни проснулась.
— Он мой, Элена. — Затем она уходит.
41
#РЕШАЙСАМ
Поскольку вещей я взяла мало, требуется всего несколько минут, чтобы собрать их и бросить в сумку. Рейс через два часа и, если потороплюсь, то успею. Я пишу Грин и спрашиваю, может ли она встретить меня в аэропорту. Ехать до аэропорта она будет долго, это точно, но мне больше некого спросить.
Она тут же отвечает: Слава Богу, ты возвращаешься! Я встречу тебя.
Я оставляю ключи от машины Дэллы на стойке вместе с запасными ключами от дома и выхожу на улицу, чтобы вызвать такси. Кит прислоняется к своему грузовику.
— Ты не обязана уезжать сегодня, — мягко говорит он.
— Дэлла этого не говорила, — напоминаю я ему. Горло саднит, глаза щиплет от непролитых слез. Я унижена, мое сердце разбито. За те две минуты, пока стою на
