Вернувшись вечером в Фу Лой, я получил задание на следующее утро вылететь в штаб 3-й бригады в Дау Тянге. Я должен был присутствовать на докладе бригадного офицера-планировщика, о том, что рассказал военнопленный, а затем спланировать визуальную разведку разведывательной группой в секторе, который тот обозначил как районы действия полка Донг Най.
Из Фу Лой это был прямой полет на северо-запад, в штаб-квартиру 3-й бригады. Маршрут — без отклонений с пути из-за артиллерийской стрельбы — обычно приводил нас в сердце Железного Треугольника, на север Гриба, затем прямо через западную часть Трапеции в Дау Тянг. С моей точки зрения держать высоту значило сделать полет скучным. Поэтому, прежде чем мы стартовали в то утро, я спросил своего змеевода, Пола Фишмана (Три Четыре), не возражает ли он против того, чтобы я в течении полета опустился на бреющую, а не держался рядом с ним на пятнадцати сотнях футов (прим. 450 м). Понимая, что с разведчиком над поверхностью всегда есть шанс немного припугнуть врага, Фишман не возражал против моего плана.
Как только мы пересекли границу базы, я установил свою оружейную систему в положение «заряжено», а переключатель режима огня в «нормальный огонь», и вышел на высоту полета в двадцать футов (прим. 6 м) от земли. Через пару минут я услышал, как Три Четвертый связался с артиллерией Лай Кхе. Они сообщили, что ведут огонь 105-мм по северному району Железного Треугольника. Это означало, что нам либо придется обходить вокруг Лай Кхе с севера, либо направиться на юг к реке Сайгон и следовать вдоль нее до Дау Тянг. Вместо того, чтобы идти на север, что удлиняло наш путь, Пол направил меня к реке. Мы повернули на запад, вышли к реке Сайгон и стали следовать ее общему направлению вдоль юго-западного края Железного Треугольника. Я шел прямо на уровне верхушек деревьев и держал скорость в девяносто узлов.
Я расслабился. Так же, как и Паркер. Он сидел на своей банке, просто наблюдая за происходящим. Рычаг шаг-газа удерживался моим левым коленом, я держал ручку циклического шага и управлял вертолетом левой рукой. В правой руке была неторопливо выкуриваемая сигарета. Моя правая нога болталась за дверью кабины. Было еще одно прекрасное утро в солнечном Вьетнаме.
Мы вышли к окрестностям нашей ФОБ «Киен». До Дау Тянг оставалось всего несколько минут и мне было так хорошо, что я подумал о том, чтобы до конца полета немного сыграть в «подскок». Я опустил пташку на высоту около двух футов прим. 0,6 м) и увеличил скорость до ста узлов, а затем и до ста десяти. Мы рвались вперед, я брал на себя ручку циклического шага, отклоняющую диск винта назад и поднимал пташку над дамбами рисовых чек и линиями деревьев. Затем я снова толкал ручку вперед, резко наклоняя вперед лопасти и нос вниз, снижаясь до двух футов. Я был просто трюкач, и я любил это!
Однако, мои выходки не ускользнули от взора моего пилота ударного вертолета. Как всегда, Пол внимательно наблюдал за мной.
— Эй, Один Шесть, ты какого черта творишь?
— У меня есть яйца — ответил я.
Затем предупредил Паркера, чтобы он держался перед следующим подскоком, поскольку еще одна линия деревьев вырисовывалась впереди через мой фонарь.
Было все еще раннее утро, и полумрак не давал действительно хорошей видимости. Но приближающаяся линия деревьев выглядела свободной от препятствий на другой стороне, что делало ее лакомым кусочком для подскока над деревьями, а затем спуска вниз в слитном маневре. Я смутно различал рисовую чеку на другой стороне с дамбой, проходящей через середину. Не слишком сложно.
Я быстро приблизился к линии деревьев, подождал до самого последнего мгновения, а затем рванул к груди до упора ручку циклического шага. Маленький OH-6 подпрыгнул вверх на сорок футов (прим. 12 м), как будто его внезапно пнул под хвостовую балку миссурийский мул.
Когда мы выскочили над гребенкой деревьев и нос OH-6 опустился на другую сторону, я посмотрел вперед через фонарь. Слева направо, прямо по курсу тянулась вереница солдат АСВ, идущих один за другим по дамбе рисового поля, наслаждаясь покоем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я двигался очень быстро и очень низко, поэтому звук моего двигателя и лопастей был приглушен растительностью, а моя «Кобра» была высоко и слишком далеко позади меня, чтобы ее можно было увидеть или услышать. Враг был захвачен совершенно врасплох.
Когда я выскочил над этой линией деревьев, на скорости более ста узлов и менее чем в тридцати-сорока ярдах (прим. 27–36 м) от их левого фланга, эти бедные ублюдки были как громом поражены.
Я мог сразу сказать, как только увидел колонну, что эти ребята были регулярными силами АСВ. В отличии от партизан, они были в ременно-плечевых системах и нагружены снаряжением, таким как минометы, СГМ, рациями. Они выглядели как взвод тяжелого вооружения АСВ. Они, вероятно, проверили открытую местность впереди, убедились, что потенциальной опасности нет, затем начали движение взводом, пересекая поле. И в этот самый момент я, перепрыгнув деревья, поймал их с голой задницей на открытом месте, без прикрытия и без пространства для маневра.
Очнувшись от своего первоначального шока, увидев целую колонну вражеских солдат, растянувшуюся прямо передо мной, я начал смотреть на них более внимательно. Мои глаза сосредоточились на их ведущем. Он был не более чем в тридцати ярдах (прим. 27 м) передо мной, застыв на месте и глядя прямо на меня. Затем он начал вскидывать свое оружие.
Я нажал кнопку радиопередатчика и завопил:
— Динки! Динки! Они прямо передо мной!
Затем я выжал спуск минигана до двух тысяч выстрелов в минуту. Моя первая очередь вошла в вытаращившего глаза ведущего прямо на линии пояса и буквально разрезала его пополам.
Я сильно прижал правую педаль, удерживая птичку носом вниз и развернулся, проводя миниганом вдоль остальной части колонны. Снова нажал на спуск минигана — на этот раз до четырех тысяч выстрелов в минуту — моя вторая очередь пронеслась через следующих четырех человек. Пули ударились о землю с облаками пыли, и ошметками частей тел.
Плотина рисового поля, теперь, казалось, взорвалась, когда солдаты АСВ начали отстреливаться, разбегаясь в стороны и пытаясь найти укрытие. Я снова резко заложил вправо, чтобы дать навести М60 Паркера на группу пойманных в ловушку врагов на поле под нами.
Он выдал трех-четырех секундную очередь, а, затем, нажал кнопку интеркома.
— Выровняйтесь, сэр! Выровняйтесь! — вопил он мне.
Правый поворот, который я сделал, был настолько крутым, что Паркер не мог стрелять без риска попасть по накрененным лопастям винта птички. Я увел ручку циклического шага в центр, выравнивая вертолет, и тут же услышал М60 Паркера, заработавший в полную мощь. Он поймал группу из трех солдат АСВ, пытавшихся выбраться с поляны и вернуться в джунгли. Он накрыл их всех.
Я разворачивал машину еще на один круг над вражеской неразберихой, когда в моих наушниках внезапно раздался голос Три Четвертого. Он кричал:
— Один Шесть, Один Шесть, что за чертовщина творится у тебя внизу? Что у тебя? Что у тебя внизу, Один Шесть?
— Динки… у меня динки, куча динков — выпалил я — Мы поймали их в ловушку. Они бегают тут повсюду!
Я не расслышал его ответа, потому что Паркер сходил с ума со своим М60. Кроме того, я только что заметил солдата АСВ с автоматом АК47, бегущим к джунглям. Другой солдат бежал перед ним и оба забыли обо всем, кроме бегства.
Решив не упустить их, я поднял птичку, чтобы зайти им с тыла. Именно тогда я заметил обстрел, который велся по нам с земли. Был непрерывный шквал огня из АК47 и я слышал, как пули начали бить по вертолету. Но я все равно не позволю этим двум солдатам вернуться в джунгли. Я зашел на сорок ярдов (прим. 36 м) позади них. Они знали, что я у них на хвосте и спасали бегством свои жизни.
Когда я мчался следом за ними, то заметил, что у одного из солдат был большой черный котел для варки риса, привязанный сзади к его ранцу. Он был размером с большое ведро для стирки и сильно мотался вверх и вниз, пока солдат бежал. Я немного опустил нос, наблюдая как дно котла появляется из под перекрестья, нарисованного жировым карандашом на плексигласе фонаря. Я прикоснулся к правой педали, а затем дал короткую очередь из минигана.
