— Ты идти можешь? — спросил он.
— Да — ответил я — Если мне не придется никуда двигаться дважды.
Он схватил меня за руку.
— Тогда пошли в бункер первой медицинской помощи и мы тебя осмотрим.
Паркер хотел остаться с вертолетом, и я заметил, что вокруг него и машины, начала собираться небольшая толпа солдат. Они с интересом смотрели на OH-6 и задавали вопросы Паркеру, но Паркер в типичной манере борттехника «Вьюна» проигнорировал их. Я слышал как он сказал одному из них:
— Убрал руки…не трогай херов вертолет!
Но когда врач отвел меня в бункер первой медицинской помощи и стащил мой летный комбинезон, публика нашла новое развлечение. Когда мой зад открылся взорам, и док начал свое обследование, я услышал за одной из переборок приглушенные смешки и подколки. К тому времени моя смешная рана болела так сильно, что мне было уже все равно.
Наконец, после ощупываний и укола острой, как наконечник копья, боли, через пробитые ягодицы, доктор сказал:
— Вам ужасно повезло, лейтенант. Ни одна кость не задета. Это сквозная рана, но у Вас будет красивый шрам для показа.
Наконец доктор сказал мне, что я могу надевать свой летный комбинезон обратно и что медэвак доставит меня в Доктор Дельту.
— Но мне не нужен медэвак — сказал я — У меня тут вертолет на площадке и я должен доставить его домой. Я чертовски уверен, что не собираюсь его оставлять здесь на всю ночь.
Батальонный врач напрягся, услышав мой ответ.
— Нет, Вы не можете лететь! Мы позаботимся о Вашем стрелке сегодня ночью, пока медэвак доставит Вас в госпиталь, так что идите и поставьте вертолет под охрану.
Когда я сообщил Паркеру, что сказал доктор, его глаза стали огромными, как блюдца, а потом его мальчишеское лицо нахмурилось.
— Ох, не делайте этого сэр — сказал он мне — Если Вы думаете, что я останусь тут, на базе огневой поддержки в этой глуши, Вы чокнулись.
— И более того, лейтенант Миллс — продолжал Паркер — Я был бы ужасно рад, если бы Вы взяли Вашу задницу — даже простреленную — поместили ее обратно в вертолет и вернули меня домой!
Я знал, что Паркер был прав. Я повернулся к санитару, который помог мне дойти до машины.
— Передайте доктору мою благодарность, но я возвращаюсь домой в Фу Лой. Я чувствую себя хорошо и я не собираюсь оставлять здесь на ночь своего борттехника и вертолет.
Полет до Фу Лой занял двадцать минут. Только я проделал его извернувшись в кресле пилота, так, чтобы опираться на левую ягодицу. Кроме того, Паркер сел впереди, рядом со мной и я позволил ему лететь, чтобы снять напряжение.
Но Боже мой, моя задница горела и болела. Я не знал, почему она настолько сильно пульсировала, но я знал, почему горела. Док сказал мне, что пуля из АК47, которая прошла через мою ягодицу, была трассирующей!
За несколько минут до Фу Лой я связался по рации и сделал ошибку, сказав операторам:
— Я на подходе. Один Шесть ранен. Меня подлатали на БОП «Континьи», но мне понадобится помощь, чтобы уйти со взлетной полосы. Пошлите кого-нибудь мне на помощь, чтобы уйти со взлетки, когда я сяду.
К сожалению, на помощь мне пришли Дэвис и Уиллис. Я слышал смех Уиллиса, еще до того, как заглушил вертолет.
— Скажи мне, что это неправда — повторял он — Скажи мне, что это неправда что тебя подстрелили в задницу!
— ОК, ОК, ты, несчастный ублюдок — ответил я — Меня подстрелили в задницу. А теперь помоги мне выбраться из вертолета!
— Боже мой — продолжал Уиллис — вызывайте «Скорую», вызывайте специалистов. Это серьезно, это тяжелое. Наш бесстрашный командир был подстрелен в задницу!
На следующий день первый сержант нашей роты, Мартин Л. Лоран, зашел в хижину и объявил:
— Ну, лейтенант, Вы получили свое первое Пурпурное сердце и хирург отстранил Вас от полетов на следующие несколько дней.
Я понял, что моя рана была незначительной, просто царапина, по сравнению с ранами, от которых пострадали так много других ребят. Мне повезло. Тем не менее, каждый нерв, заканчивающийся в моем копчике вопил следующие несколько дней, напоминая мне, что трассирующая пуля.30 калибра через попку была не таким смешным делом, как пытался представить Уиллис.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сентябрь начался с того, что Чарли становился все более и более агрессивным. Враг использовал район Острого Хребта в качестве плацдарма для наступления не только на Мишлен и западную часть Трапеции, но и для возобновления атак на наши конвои снабжения, двигавшиеся вверх и вниз по Дороге Грома между Лай Кхе и Ан Лок — Куан Лой.
4 сентября Роба Уиллиса и меня отправили на доклад разведотдела в Лай Кхе. Это был обычный доклад, чтобы мы были в курсе того, что враг делал в нашем общем районе Дороги Грома. Мы покинули Фу Лой для перелета ранним утром в Лай Кхе. Наше звено из двух разведчиков без «Кобры» формировало «белую команду».
Когда мы проходили над открытой местностью к югу от Лай Кхе, я заметил движение внизу. Мы были не более чем в трех четвертях мили от Лай Кхе, и я был удивлен, что вражеские солдаты возятся так близко.
Я связался с Один Семь.
— Иди прямо рядом со мной. Кажется подо мной динк.
Уиллис и я заложили крутой правый поворот над местом, где я видел движение. Конечно же, на земле, среди кустов высотой три фута, которые давали единственно возможное укрытие в этой открытой местности, лежал вражеский солдат. Когда он увидел нас наверху, он совершил ошибку, вскочив и направившись к другому ближайшему кустарнику, стреляя в нас из своего АК47 от бедра на бегу. Но в этой относительно открытой местности ему действительно негде было прятаться.
Держась с Родом рядом, мы налетели на него с высоты восьми-десяти футов (прим. 8-10 м) от земли, стреляя короткими очередями из наших миниганов. Вражеский солдат упал замертво.
Когда мы направились в Лай Кхе, я связался по радио с войсками АРВН, которые располагались к югу от деревни Бен Кат. Я рассказал им о нашем вражеском солдате и предложил им организовать разведгруппу со своим советником и прочесать район.
Когда позже в тот же день мы получили отчет от разведки АРВН, Уиллис и я были удивлены, узнав, что они нашли не одного вражеского солдата, а еще трех, кроме него, убитых в бою. Из информации, собранной АРВН на месте, стало ясно, что группа из четырех вражеских разведчиков наблюдала и вела разведку вокруг дивизионной базы огневой поддержки в Лай Кхе. Я видел только одного из них, но остальные трое были рядом и когда наши пули из миниганов попали в одного, мы попали и в остальных троих, даже не подозревая об этом.
На следующий день мы должны были работать на Дороге Грома, сопровождая конвои снабжения, которые с тяжелыми боями шли от Лай Кхе до Куан Лой. На инструктаже мы узнали, что вражеские силы были развернуты вдоль Острого Хребта на севере до Клюва Попугая. Предполагалось, что они двинуться на восток и ударят по нашим базам огневой поддержки «Гром I», II, III и IV, чтобы остановить конвои снабжения.
Атака на «Гром III» началась в пять часов, еще до рассвета. Мы не были даже близко ко времени взлета из Фу Лой, для нашей ранней утренней визуальной разведки. База огневой поддержки, располагалась примерно в десяти километрах к северу по шоссе N13 от Лай Кхе и была занята нашими солдатами из 2-го батальона 2-го механизированного пехотного полка. Атака противника была очень хорошо спланирована и исполнена, начавшись с первыми лучами солнца. Чарли, очевидно, знал, что наши авиаразведчики, которые могли засечь их движение, не летали в темноте.
Бой едва не дошел до рукопашной. В какой-то момент ситуация на базе настолько ухудшилась, что противник практически прорвался через периметр и направился с ранцевыми зарядами прямо к оперативному бункеру. Единственное, что их остановило, были наши установки «Зиппо» (М113 с огнеметами), которые сформировали внутренний оборонительный периметр базы. «Зиппо» не размещали на внешнем периметре баз, потому что они были чувствительны к огню РПГ Чарли. Но как внутренняя защита, они были разрушительны. Такими они и были в эту ночь. Саперы, бежавшие к бункеру, сгорели заживо, когда они бросились прямо на сопла, распылявшие пылающий желированый керосин.
