Читая описания реальных случаев в книге «Слушая прозак», я не могла не гадать, сколько пациентов Крамера на самом деле были СЧЛ, которые просто не знали, как относиться к своей особенности с уважением и как заботиться о себе в обществе, не склонном к чувствительности. В итоге у них развивались хроническая нервозность и раздражительность, уровень серотонина снижался, антидепрессанты помогали. Задумаемся о других проблемах, которые на глазах Крамера решали с помощью антидепрессантов, – о компульсивности (чрезмерно рьяных попытках управлять тревожностью и нервным напряжением), низкой самооценке и чувствительности к критике (ввиду принадлежности к меньшинству, у которого вызвано чувство неполноценности) и т. д.
Так в каких же случаях СЧЛ должны (если вообще должны) принимать селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, чтобы изменить давние характеристики личности, такие как подверженность унынию или излишняя впечатлительность? Пожалуйста, прочтите «Комментарий автора (2012 год)» в самом начале книги, чтобы получить последнюю информацию по этому вопросу. По-видимому, у СЧЛ наблюдаются генетические изменения, в результате которых уровень серотонина легче снизить, но само по себе это явление не представляет проблемы, как казалось поначалу. Эта аллель сама по себе не вызывает депрессии. Она даже может означать некоторые преимущества в виде характеристик личности, типичных для СЧЛ, – например, более длительные по сравнению с окружающими размышления перед началом действий и в итоге принятие более удачных решений. Эффект этой аллели, по-видимому, зависит от того, насколько хронически вы перевозбуждены, а это обстоятельство, в свою очередь, имеет непосредственное отношение к вашему детству.
Некоторые обезьяны обладают врожденной склонностью делать паузу, чтобы проверить новые зрительные образы и звуки. Бо́льшую часть времени эти обезьяны ведут себя совсем как другие их сородичи. Но их детеныши медленнее исследуют мир, демонстрируют все более высокую и изменчивую частоту сердечных сокращений и повышенный уровень гормонов стресса. Во многом детеныши обезьян напоминают детей, описанных Джеромом Каганом (см. главу 2). Но обратите внимание: в этот момент серотонина у них не становится меньше. (Наша сверхчувствительность обладает подобной способностью, за вычетом такого человеческого преимущества, как глубокое понимание прошлого и будущего, а также умения при необходимости контролировать систему паузы с целью проверки.)
Основное различие проявляется, когда обезьяны в течение длительного времени находятся в состоянии сильного стресса (перевозбуждения). По сравнению с другими обезьянами эти реактивные особи выглядят встревоженными, подавленными и компульсивными. Если их неоднократно беспокоят, они чаще демонстрируют такое поведение, и в этот момент уровень их нейротрансмиттеров снижается.
Подобное поведение и физические изменения отмечены также у всех обезьян, получивших в детстве травму в результате разлуки с матерью. Примечательно, что сразу после получения травмы поднимался уровень таких гормонов стресса, как кортизол. Но со временем, особенно при наличии других стрессовых факторов, таких как изоляция, уровень серотонина снижался, и тогда обезьяны постоянно оказывались более реактивными.
На основании этих двух исследований можно сделать вывод, что проблему создают хроническое перевозбуждение, стресс или детская травма, однако эту черту нельзя назвать унаследованной. То же мы видели на примерах, данных в главе 2. Чувствительные дети чаще переживают краткие всплески неконтролируемых эмоций, при этом у них повышается уровень адреналина, однако с ними все в порядке, если они чувствуют себя под защитой, но если чувствительный (или любой другой) ребенок чувствует себя незащищенным, кратковременное возбуждение перерастает в долговременное с сопутствующим ему ростом уровня кортизола, в конечном же итоге расходуется серотонин (как показали и результаты работы с обезьянами).
Это исследование имеет большое значение для СЧЛ. Оно наглядно демонстрирует, почему нам требуется избегать хронического перевозбуждения. Если детство запрограммировало нас во всем видеть угрозу, тогда мы должны провести работу над своим внутренним миром, как правило, в ходе психотерапии, чтобы изменить программу, даже если для этого понадобятся годы. Крамер приводит свидетельства тому, что постоянная подверженность перевозбуждению и депрессии может развиваться и причинять серьезный вред, если уровень серотонина не становится нормальным. Так что нам требуется чувствовать себя защищенными, отдохнувшими, с запасами серотонина. Благодаря всему этому мы готовы радоваться преимуществам своей черты, умению ценить нюансы. Это означает, что неизбежные моменты перевозбуждения не повлекут за собой повышение уровня кортизола в течение суток и снижение уровня серотонина в течение месяцев и лет. Даже если мы упустили момент, мы все еще можем исправить положение, но для этого требуется время, и, возможно, нам захочется недолго принимать лекарства, чтобы внести все необходимые поправки.
Серотонин и виктимность
Вы наверняка слышали, что у доминирующих обезьян, по крайней мере у наиболее склонных к доминированию видов, уровень серотонина выше. Рост уровня серотонина у обезьяны такого типа побуждает ее доминировать над сородичами, получившими препарат, который снижает уровень серотонина. Очутившись на вершине иерархической пирамиды, обезьяна испытывает влияние прилива серотонина в мозг. Лишение статуса сопровождается снижением уровня серотонина. Вот еще одна причина, по которой врачи могут захотеть повысить ваш уровень серотонина – чтобы помочь вам доминировать и преуспевать в обществе, ориентированном на доминирование.
Мне совсем не нравится сравнивать «робких» обезьян с СЧЛ, которые отличаются от обезьян всем тем, что делает нас людьми (предвидением, интуицией, воображением). Но если СЧЛ подвержены снижению уровня серотонина, у меня возникает вопрос: чем это снижение вызвано? По-видимому, предполагается, что наше стремление доминировать менее выражено, так как у нас ниже уровень серотонина. А может, ощущение изъяна или низкого положения в пирамиде доминирования снижает у нас уровень серотонина? Возможны ли снижение уровня серотонина, депрессия и все остальное от стресса, поскольку в нашей культуре СЧЛ свойственно принижать?
Задумаемся о том, каким должен быть уровень серотонина у застенчивых, чувствительных китайских детей, которые (согласно исследованию, описанному в главе 1) внушают восхищение как признанные лидеры в своих классах. Представим себе уровень серотонина у школьников из Канады, находящихся на самой нижней ступеньке классной иерархии. Возможно, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина нам и ни к чему. Может, нам требуется уважение?
Стоит ли пробовать изменить свою особенность с помощью селективных ингибиторов?
К сожалению, у меня нет данных о том, какое воздействие оказывают антидепрессанты на СЧЛ, у которых не выявлена депрессия. Впрочем, воздействие этих препаратов на среднестатистического СЧЛ мало что скажет про их воздействие лично на вас. Хорошо известно, что антидепрессант, выводящий из депрессии одного человека, может ничем не помочь другому, то же относится и к препаратам, влияющим на личность. Как показано на примерах в главе 2, существует множество способов быть сверхчувствительным, и в этом еще одна причина остерегаться кратких и соответствующих тенденции объяснений для всего на свете, как в случае с серотонином, когда речь идет о вашей особенности.
Вот несколько вопросов, которые мы рассмотрим, чтобы принять решение: во-первых, насколько вы недовольны собой – таким, какой вы сейчас? Во-вторых, готовы ли вы принимать лекарства до конца своих дней, чтобы способствовать изменениям, которые вам нравятся? Это решение требует тщательного обдумывания потенциальных побочных эффектов и отсроченных долговременных эффектов, которые вам пока неизвестны.
Тревожным можно считать побочный эффект, в результате которого по меньшей мере на 10–15 % пациентов новые препараты действуют как возбуждающие (например, амфетамин): кто-то жалуется на бессонницу, яркие сновидения, неудержимое беспокойство, дрожь, тошноту или расстройство желудка, снижение веса, головную боль, тревожность, избыточное потовыделение, поскрипывание зубами во сне и т. д. Одно из возможных решений – ночной прием прописанного противотревожного препарата, чтобы противодействовать волнению, но я бы как минимум засомневалась, узнав, что мне придется принимать два сильнодействующих медикамента. Второе решение – формирование привычки.
Многие знакомые мне СЧЛ, принимавшие антидепрессанты, прекратили прием, поскольку лекарства почти не помогали или потому что им не нравились побочные эффекты. Может случиться так, что система активации поведения, о которой мы говорили в главе 2, будет приведена в действие, чтобы противостоять системе паузы с целью проверки. Значит, эти препараты действовали бы успешнее, если бы вашей «проблемой» была тихая и слабая система активации поведения. Тех, у кого сильны обе системы, препарат слишком заметно будоражит.
