— Скажи еще раз, что ты меня любишь, — тихо просит.
— Мэриэн, ты настоящая любовь всей моей жизни. И встреча с тобой — лучшее, что случалось со мной за почти 31 год моей жизни. Меня бесит моя тупая секретарша, но у меня рука не поворачивается ее уволить. Потому что благодаря ее тупости я нашел тебя. Я люблю тебя и все сделаю для того, чтобы ты не разочаровалась в своем решении переехать в Россию.
Она разводит губы в довольной улыбке, я ее целую и мы возвращаемся к гостям. Кристина сидит на том же стуле возле Мэриэн и, как только мы возвращаемся, начинает одолевать ее новым разговором. Честное слово, я первый раз в жизни вижу, чтобы Кристина так жаждала с кем-то подружиться. Просто удивительно.
— Мы несколько лет назад купили две французские строительные компании и объединили их под нашим российским брендом, — тараторит Кристина. — Я часто бываю в Париже по работе. Сейчас, правда, я в декрете, но скоро выйду из него и сразу полечу в Париж. Недавно я даже начала учить французский, все-таки взаимодействие с нашим парижским офисом у меня очень плотное, а там у нас работают преимущественно французы.
— Как называется ваша компания? — спрашивает Мэриэн.
— «Капитал-Строй».
— Может быть, я даже вскользь слышала это название. Мой папа любит поговорить о строительстве за семейными обедами.
— Твой отец тоже занимается строительством? — удивляется Кристина.
— Он архитектор.
— Да? Как зовут?
— Пьер Готье.
Лицо Кристины вытягивается в изумлении. Она округляет глаза и даже открывает рот.
— Ты — дочь великого Пьера Готье??? — Кристина говорит это так громко, что половина друзей на нас оборачивается.
Мэриэн совсем не смущается. Явно привыкла к славе своего отца.
— Да, — отвечает ей коротко.
— Вот это да!!! — Кристина продолжает удивляться. — Я фанатка твоего отца! Обалдеть просто! — Кристина переводит взгляд на меня. — Егор, где ты познакомился с дочерью Пьера Готье?
— В каком-то баре в Париже.
— Обалдеть просто! Твой отец же такие здания проектирует… Никто так, как он, сейчас не умеет. Пьер Готье же просто величайший архитектор! Лучший в 21 веке!
Мэриэн, когда рассказывала мне о своей жизни, говорила, что ее отец очень знаменитый архитектор. Но я далек от строительной тусовки, поэтому как-то не придал значения словам Мэриэн. А вот реакция Кристины заставила меня посмотреть на это с другой стороны.
Моя любимая девушка — дочь великого архитектора нашего времени.
Хм…
Так, стоп, и это еще меня Мэриэн олигархом называет???
— А ты можешь, пожалуйста, дать мне контакты своего отца? Я бы написала ему письмо с предложением о сотрудничестве. — Не унимается Кристина.
— Да, конечно, я могу дать его почту и телефон.
Кристина тянется за своим смартфоном и записывает электронный адрес и номер отца Мэриэн. Когда моя девушка куда-то отходит, а я иду покурить на балкон, ко мне выходит Кристина.
— Егор, — тихо начинает. — Я так рада за тебя…
— Спасибо, Кристин, — я улыбаюсь ей.
— Вы очень красивая пара. Я уверена, что у вас все сложится хорошо.
— Надеюсь. Мэриэн пока месяц, как переехала. Но вроде ей Москва нравится.
К нам выходит Максим.
— О чем толкуете? — спрашивает с улыбкой.
— Я говорю Егору, что они с Мэриэн очень красивая пара. — Кристина берет Максима под руку.
— А ты знаешь, что она сподвигла Егора ездить на метро?
Кристина заливается смехом.
— Егор, ты правда стал ездить на метро?
— Да, но только туда, куда на нем добраться проще, чем на машине.
Мы возвращаемся в гостиную, я сажусь на свое место рядом с Мэриэн, обнимаю ее за плечи и с радостью отмечаю, что она наконец-то расслабилась и со всеми подружилась. И я безумно благодарен всем своим друзьям за то, что они упорно продолжают говорить на английском даже между собой. Я боялся, что кто-нибудь из них автоматически перейдет на русский, и Мэриэн будет чувствовать себя неуютно.
Гости разъезжаются глубокой ночью. Кое-кто из них пригласил нас в ближайшем времени к себе. Мы с Мэриэн ложимся спать, и она спешит меня обнять.
— Спасибо, Егор. Замечательно все прошло. У тебя отличные друзья. И, кажется, жены твоих братьев приняли меня в свой клуб. — Мэриэн смеется. — Они поделились со мной несколькими секретами общения с твоей мамой. В частности, сказали ни в коем случае не курить при ней.
— Можешь курить. Я сказал своей маме, что ты куришь.
— Знаешь, а я думаю, что пора бросать.
Я в удивлении на нее смотрю.
— Со скольки лет ты куришь, дорогая?
— С 13.
— И ты думаешь, у тебя получится бросить? После 14 лет зависимости?
— Не знаю… Но надо хотя бы сократить потребление никотина раза в два.
— Да кури, если ты хочешь курить. Мне все равно. Я сам курю.
Мэриэн мне ничего не отвечает, и мы засыпаем.
Через неделю мы едем в Золотой ручей отмечать в узком семейном кругу мой день рождения. Я не приглашал никого из друзей. Будут только родители и братья со своими семьями. Мэриэн еще, кстати, нужно познакомиться с моими племянниками. На новоселье к нам все приезжали без детей.
Отец встречает мою девушку с распростертыми объятиями. Но на самом деле это все видимость. Папе вообще по фиг на девушек своих сыновей. Он всегда говорил нам с братьями: «Да женитесь вы на ком хотите. Мне вообще без разницы, кто будет пить из вас кровь и выкачивать деньги. Но только если женитесь, делайте это один раз».
Мама тоже встречает Мэриэн хорошо, и у меня с души падает камень. Кажется, родительница действительно приняла мой выбор. Снова все говорят по-английски, и по маминой болтовне я понимаю, что она действительно возобновила уроки с репетитором. Она со скуки начала учить английский лет пять назад, но где-то год назад бросила. Папа же всегда английский хорошо знал, работа в банке обязывает.
Мы остаемся на ночь в Золотом ручье, я показываю Мэриэн дом и свою комнату, а также веду ее на крышу. В школе да и в студенчестве тоже, когда я жил с родителями, я часто выбирался на крышу дома через окно на чердаке. Летом, если небо ясное, то видно звезды.
Вот и сейчас все легли спать, а мы расстелили на крыше плед, взяли бутылку вина, фрукты и устроили романтик.
— Егор, я хочу пойти учить русский язык. — Говорит Мэриэн, сидя у меня на коленях и прижимаясь головой к моей груди. — А еще мне нужно чем-то начать заниматься. Может, преподавать французский по скайпу? А то я чувствую, что превращаюсь в свою мать.
— В смысле превращаешься в свою мать?
— Сижу дома и трачу деньги мужа.
Я расплываюсь в довольной улыбке, когда она произносит слово «муж». Мы еще не говорили о свадьбе, слишком рано. Не хочу на нее давить, не хочу наспех жениться и чтобы она потом жалела об этом.
— А что с книгами? Ты будешь снова писать?
Мэриэн тяжело вздыхает.
— Да кому они нужны, Егор? Кто их читать будет?
— Я буду твоим читателем номер один!
Она смеется.
— Отец договаривался с одним издательством во Франции, это давно еще было. Но я так и не отправила им свои работы. Не смогла переступить этот барьер — показать кому-то свои романы. К тому же сразу после этого я узнала про Флёр, ушла от Себа и не смогла больше взяться за перо.
— Ну так, может, ты снова начнешь?
— Не знаю… Может быть…
На следующий день мы возвращаемся к себе домой, и Мэриэн тут же приступает к поискам репетитора по русскому языку. А потом три раза в неделю к ней начинает ходить женщина в возрасте из МГУ.
Мэриэн подошла к изучению русского языка очень серьезно. По всей квартире у нас теперь развешены стикеры-шпаргалки со словами. А когда я каждый день прихожу с работы, застаю ее за тренировкой произношения. Я не могу сдержать улыбки, когда слышу, как она пытается произносить букву «Р». А в какой-то момент Мэриэн начинает требовать от меня, чтобы я разговаривал с ней на русском. Вечерами мы садимся на диван в гостиной, Мэриэн включает телевизор и тщательно вслушивается в каждое слово.
