— Я. Сказал. Закрой. ПАСТЬ!!!
Лия взвизгивает, прикрывает лицо ладошками, а лысый перестает лыбиться.
— Слыш, ты бы базар отсеивал...
Бам!
Удивляюсь даже я. Херус неожиданно втаскивает лысому. Слышу знакомый «чпок» от смещения челюсти. Отлично поставленный удар. Лысый падает и больше не двигается. Вот это, блин, поворот. Нечасто у меня так заканчиваются разборки с утырками.
Херус подхватывает кинжал лысого, резко поднимает на ноги Лию, обхватывает её со спины и прислоняет лезвие к горлу:
— Римус! — в ужасе кричит Лия, забыв, что я господин.
Морщусь. Лишь бы Торн не вмешался раньше времени и понял, что нужно делать.
— Не дергайся, сучка, — скалится Херус. — Слыш, малой, ты даже не сомневайся, что я её черкану. Мне терять нечего. Пусть твоя шавка сидит и не рыпается. Если увижу его — черкану суку!
Главное сохранять хладнокровие. Нельзя показать, что меня это волнует. Смотрю в глаза Лии:
— Потерпи немножко, ладно? Всё будет хорошо.
Губы Лии затряслись сильнее. Я слегка ей улыбаюсь, перевожу взгляд на Херуса:
— Если черканешь, ты знаешь, чем это для тебя закончится. А жить ты хочешь. Как и я хочу, чтобы жила Лия. Можешь уходить. Мы за тобой не последуем. Отпусти её где-нибудь на болотах, сама до дома дойдет. И передай привет Стилету от Римуса Галлена. Скажи, что я иду за ним.
Глаза Лии наполняется ужасом:
— Господин... Римус... Что вы говорите... он же...
Верно. В деревне почти нет стражей и мал шанс, что они перехватят Херуса с Лией. А в лесу он её так не отпустит... Не просто так у него такая кличка.
Улыбаюсь как можно более искренне и успокаивающе:
— Все будет хорошо, Лия. Я же тебе пообещал...
Херус явно чувствует вкус победы, лыбится:
— Ты придёшь за Стилетом, малой? Не говори сую, пока не всунул. Если бы мы тогда не нажрались в лесу...
Утырок ногой отталкивает бочку у прохода, открывает щеколду. Пожимаю плечами:
— Но вы же нажрались. И нажретесь опять.
Не стоит недооценивать алкоголь. Отличное средство идиотов. Сами себя травят. Сколько раз я выпивал с влиятельными людьми. Точнее, они думали, что я с ними выпивал. Нет ничего веселее, чем разводить таких на информацию, предварительно выпив полстакана растительного масла, чтобы сильно не пьянеть. Один из моих любимых методов ведения переговоров с отморозками и преступниками. Эти всегда любили надраться. Жаль, что последнее время стало модно быть ЗОЖником. Но в этом мире все традиционно. Это хорошо.
Пятясь спиной, Херус открывает дверь, и...
Бам!
Херус закатывает глаза, обмякает. Торн профессионально вырубает его по затылку — второй лучшей части башки, после челюсти. Мой телохранитель стоит в дверях, хмурится.
Хмыкаю:
— Я знал, что ты меня поймёшь.
Когда я говорил, что Торн ушел через окно за крысами и, возможно, уже пришел и сейчас стоит за дверями, Херус мне не поверил. На это я и рассчитывал. Фишка в том, что я говорил это не ему, а Торну. Чтобы он так и поступил. Я успел убедиться, что мой гвардеец очень умный и понятливый мужик.
Лия бежит к Клоушу, падает на колени, плачет:
— Дедушка... Дедушка... Любимый мой...
Встаю на корточки рядом с ним, щупаю пульс, проверяю зрачки. На его голове неглубокая рана.
— С ним всё хорошо, Лия. Они не стали бы убивать свой источник дохода. Через часок оклемается, но не позволяй дедушке работать, хорошо? Хотя бы три-пять дней он должен лежать, даже если чувствует себя хорошо. Торн, подопри дверь бочкой, свяжи бандитов. Я отнесу Клоуша в кровать.
— Слушаюсь, Римус.
Без особых усилий поднимаю Клоуша и отношу в соседнее помещение у кухни. Лия с дедушкой живут там же, где и работают. Видимо, доход от таверны не позволяет купить себе отдельный дом. А ведь это дело должно быть прибыльным. Питейные заведения в средние века приносили владельцам огромные деньги. А в Гнезде вообще нет конкуренции — одно заведение на деревню. А нехрен эль так разбавлять, что от него не пьянеешь и листья берёзы вместо табака впаривать! Не бизнес, а чёрт знает что. Местным, наверное, выгоднее самим себе забодяжить какой-нибудь самогон. Не должно быть такого, что самостоятельное производство выгоднее и легче, чем походы по пивнушкам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Укладываю Клоуша на кровать:
— Ох... стал-быть... ах... семеро козлят... эх...
Хорошо его приложили. Надеюсь, кровоизлияния нет.
— Дедушка...
Лия берёт чарку, наполняет воды из ведёрка, отпаивает дедушка.
Кстати, насчет воды. С ней надо быть аккуратнее. Чуть ли не самая распространённая причина заболеваний в средние века — грязная вода. Аристократы болели меньше, потому что заливались вином и элем. Ну и воду кипятили. Крестьяне же были теми еще пофигистами. Хотя, о чем это я... Тут же М-А-А-А-ГИЯ. Она всё, блин, излечит! Нахрена знать, чем отличается вирус от бактерии. О, а ведь теперь ясно, почему в мире магии тысячи лет нет никакого технологического развития, как на Земле. Зачем создавать машины, если есть телепорты и драконы? Зачем создавать антибиотик, если есть магия света? Зачем создавать порох, если есть фаербол? Зачем нужны энергоносители, если всё отлично работает на каком-то эфире. Как вообще тут заработать на богатых, если всё им легко достается? Читеры, блин.
Выхожу из размышлений:
— Твоему дедушке нужен покой, Лия. Посиди пока с ним, а я пойду побеседую с нашими друзьями.
Выхожу из комнаты, с удивлением слышу, что Лия следует за мной. Оборачиваюсь:
— Ты чего?
Мнётся, смотрит в пол:
— С... спасибо... господин...
— Пожалуйста. Но я ещё ничего не сделал.
— Я думала... вы... меня ему отдадите.
Улыбаюсь:
— Глупости. У меня есть принципы, Лия. Без них я никто. Я понимаю, что ты хотела увидеть героя, раскидывающего злодеев по углам, но, поверь мне, такие герои быстро теряют тех, кого любят, а потом и сами дохнут.
— У-и-и-и-и-и...
Лия закрывает личико руками.
Что... за?... Я что-то сказал не так?
— У-и-и-и-и...
Вот ведь шарик надувной.
Подхожу ближе к девушке, кладу руки ей на плечи, всматриваюсь в прикрытое личико.
— Вы-и-и-и-и-и... меня любите?.. Я... тоже... вас. У-и-и-и-и-и... первый раз... у-и-и-и-и-и...
Упс.
Понял. Немного не так построил фразу, и наивная девочка додумала. «Герои быстро теряют тех, кого любят», блин.
Оу...
Как-то неловко вышло. Она посчитала, что я признался ей в любви, и ответила взаимностью до того, как я допер в чем дело и объяснил недоразумение.
Ладно, сейчас расставим все точки над «ё»:
— Лия, я...
Договорить не успеваю, девушка ловка и непредсказуема, чуть ли не прыгает на меня, обхватив руками шею. Жадно вцепляется мне в губы, не стесняясь протискиваться язычком. Я снова чувствую её приятный и слегка мятный вкус, что, в моём представлении, несвойственно для средневековых крестьянских дам с чёрными зубами. Лия ухаживает за собой не хуже аристократки. Кстати, я тоже не лыком шит. Чистить зубы умею и пальцем.
Что ж... моралистом и ханжой меня тяжело назвать. От женской ласки я не всегда отказываюсь. Особенно, когда на тебя так неожиданно бросаются заплаканные, невинные и очень милые рыжие девочки.
Клоуш крякает в полубреду, и Лия отрывается от меня, хлопает глазками на пунцовом лице:
— Ох... я опять... это сделала... Простите, Римус... Если бы не сделала... Дедушка всегда говорил, что важно себя... ломать... у-и-и-и... ой, простите...
Похоже, Клоуш пытается из своей невинной внучки сделать брутальную хозяйку таверны. Наверное, это правильно. Таким девочкам тяжело жить в средневековье. Не в то время и не в том мире Лия родилась. Хотя и на Земле она бы испортилась. Стала бы каким-нибудь айдолом в ТикТоке.
Прямо... даже как-то... жалко её, что ли. Хочется спрятать это невинное создание от злобного мира. И нет, я не влюбился.
Дружелюбно улыбаюсь, кладу ладонь на голову девочки, глажу по пышной шевелюре.
— Уи-и-и-и...
