Читаем без скачивания Сокровища Сьерра-Мадре. «Шкода» ZM 00-28 - Б Травен

— Товарищ милиционер, — говорила она, — можно мне пойти закончить уборку? — В одной руке она держала веник, в другой совок.

— Нет, — твердо отвечал милиционер, — вы важная свидетельница.

— Но я же буду дома…

В это время в конце коридора появилась группа людей.

— Видите, — сказал милиционер, — уже идут. — На серой облезшей двери, прямо над его головой, висела овальная эмалированная пластинка с номером «32». — Здравия желаю! — приветствовал он вновь прибывших.

— Это здесь?

— Так точно!

— А женщина, которая обнаружила труп?

— Разрешите доложить, она стоит вон там.

— Здравствуйте! — приветствовал ее Пооч.

— Моя фамилия Сэп, я из тридцать третьей квартиры, — смущенно начала она. — Утром я пошла в магазин — я всегда хожу через черный ход, потому что так ближе, — смотрю, у Жофии приоткрыта дверь. Я тогда ничего плохого не подумала. А когда вернулась, дверь была все так же открыта, и я…

— Прошу вас, пройдите пока в свою квартиру. Сначала я осмотрю место происшествия, — сказал Пооч.

— Я только потому сразу начала рассказывать, — смутилась женщина, — товарищ милиционер сказал, что я очень важный свидетель…

— Разумеется, вы очень важный свидетель. Я скоро к вам зайду.

— Хорошо, — сказала Сэп, но с места не сдвинулась.

Дверь за следователями закрылась. Старший сержант Кечкеш, охранявший квартиру Жофии, по-прежнему стоял у двери. Сэп, которая до этого так рвалась закончить уборку, теперь нехотя поплелась домой. Она бы с большей охотой приняла участие в осмотре места происшествия. Не каждый же день такое случается! Но непреклонный Кечкеш строго охранял закрытую дверь.

Квартира состояла из комнаты и кухни. В комнату вела застекленная дверь. Выходившие во двор окна были плотно задернуты шторами, в полумраке едва можно было различить очертания мебели.

Пооч сделал знак, чтобы никто не входил в комнату. Следователи остановились в кухне.

— Старший сержант, — позвал Пооч, выглянув в коридор. И когда Кечкеш вошел, спросил: — Вы видели труп?

— Докладываю, видел.

— Как же вы могли увидеть?

— Не понимаю, товарищ капитан?

— Загляните-ка в комнату. Сейчас видите?

Кечкеш заглянул в комнату.

— Докладываю, сейчас не вижу.

— Вы утверждаете, что тогда видели. Как это могло быть?

— Когда я прибыл, соседка ждала меня в коридоре. Она вошла первая и зажгла свет.

— Зажгите, пожалуйста.

Кечкеш щелкнул выключателем.

— Спасибо, — сказал Пооч. — Можете идти.

На стене были книжные полки. На одном из металлических креплений висело женское тело. Рыжие волосы закрывали лицо. Рядом валялся стул. На женщине было белое летнее платье и зеленые босоножки. Ни часов, ни цепочки, никаких украшений на ней не было.

В комнате порядок. Все шкафы закрыты.

— Вы видите, — сказал Пооч стоявшему рядом Кепешу, — на чем она повесилась? На буксирной веревке для автомашины. Длина такой веревки не меньше трех метров, а этот обрывок чуть больше метра. Откуда у нее эта веревка? Подобные вещи женщины не держат у себя дома.

— Может быть, у нее есть машина.

— Это легко выяснить. Пусть это сделает Петерди. — Пооч обернулся. — Петерди, вы слышали? Вызовите также оперативную группу. И позаботьтесь об отправке покойной. Господин Сивош, возвращайтесь в отделение, садитесь в мой кабинет и, что бы ни случилось, немедленно информируйте. Я останусь здесь. Первое, что нужно узнать, была ли у покойной машина.

Уже через несколько минут поступил ответ: автомашины у покойной не было.

— В таком случае… — Пооч все еще стоял на пороге комнаты. — Кечкеш! Позовите соседку.

Женщина сразу же пришла. Вытянув шею, она старалась заглянуть в комнату, но фигура капитана заслонила весь дверной проем.

— Расскажите, пожалуйста, — обратился к ней Пооч, — как вы обнаружили покойную?

— Когда я возвращалась из магазина, — с готовностью начала она свой рассказ, — как я уже говорила, дверь в квартиру Жофии была по-прежнему открыта, и тут я вспомнила, что Жофия уехала. Я отнесла домой сумки, вернулась и стала ее звать, но никто не откликался. Тогда я решила зайти в квартиру.

— О чем вы подумали в первый момент?

— Что к ней забрались воры. Но замок не был сломан, и я подумала, что она за чем-то вернулась домой. Только почему у нее темно? Ни в кухне, ни в комнате свет не горел. Я вошла в квартиру, в кухне никого не было. Тогда я открыла дверь в комнату, зажгла свет и… и… сразу же увидела. Кажется, я вскрикнула… Я очень испугалась. Я тут же подошла и дотронулась до нее. Я подумала, сниму ее… но она уже остыла. Когда-то я работала медсестрой и поняла, что она уже мертвая и снимать ее не имело смысла. Это было ужасно… я так растерялась… не знала, что делать. Потом подумала, что лучше ничего не делать, закрыла за собой двери и побежала звонить. Через десять минут приехала милицейская машина.

— Вы погасили свет?

— Даже не знаю. Не помню. Наверное. Разве в таком состоянии запомнишь?

— Вы уверены, что когда вы вошли в комнату, свет не горел?

— Ну конечно! Ведь я ничего не видела и потому включила свет.

— Вы ничего не трогали в комнате?

— Нет.

— Спасибо. Прошу вас находиться в своей квартире. Я к вам сейчас зайду.

— Хорошо.

— По-моему, — сказал Кепеш, — на выключателе будут отпечатки пальцев только этой женщины и, разумеется, сержанта милиции. И вообще мы не обнаружим здесь никаких отпечатков пальцев, кроме отпечатков погибшей. Вы согласны?

— Я тоже так думаю. Странно все-таки… эта буксирная веревка… Почему не бельевая? Или шпагат? Или какой-нибудь шнур? И где ее остальная часть?

— Наверняка в багажнике автомашины, где она взяла этот обрывок.

— Да, разумеется. Но в какой? В этом городе хватает машин. Ладно, давайте оглядимся.

Наконец они вошли в комнату.

— Соседка сказала, что эта женщина уехала, поэтому ей и бросилось в глаза, что дверь открыта. — Лейтенант подошел к шкафу. На полках лежали аккуратно сложенные вещи: кофточки, постельное белье, полотенце, рядом висели платья, пальто и короткая белая шубка. — Так, так, — заметил Кепеш, — белая шуба.

— Давайте смотреть дальше!

— Держу пари, что она и холодильник разморозила, — сказал лейтенант, тщательно просматривая вещи в шкафу. — И грязной посуды в кухне нет. Думаю, она взяла очередной отпуск и уехала отдыхать. А перед этим женщины всегда приводят квартиру в порядок. Фотографии! — воскликнул он, доставая с одной из полок коробку. — Интересно… — Кепеш просматривал фотографии. В основном это были снимки Жофии, несколько детских, какая-то пожилая женщина, вероятно, мать. — Смотрите-ка, — сказал Кепеш, показывая одну из фотографий, — знакомая. Это Ева Борошш.

— В самом деле, — в раздумье проговорил Пооч, разглядывая снимок с которого ему улыбалась молодая женщина, блондинка. — Остальное, мне кажется, можно доверить оперативной группе. Фотографии и сумочку этой женщины возьмем с собой. Видно, дома она пробыла недолго. Приехала она утром, постель не смята. Даже кофе себе не сварила… Торопилась… Наверное, только заскочила на минутку…

— Чтобы повеситься?.. — не удержался Кепеш.

Пропустив мимо ушей реплику лейтенанта, Пооч продолжал:

— Этот обрывок буксирной веревки… неужели она приготовила его заранее? Что-то не верится. И это самоубийство… Мы только что имели дело с самоубийством. Как оказалось — фиктивным. По-моему, здесь тоже что-то не так. Женщины были знакомы — фотография подтверждает этот факт, во всяком случае делает вероятным… Скажите-ка, — он резко повернулся к Кепешу, — как, по-вашему, эта буксирная веревка попала в квартиру? Как она ее сюда принесла? В руках? В сумочке? А может… с ней кто-то был и принес, скажем, в портфеле?

— Пли завернул в газету.

— В мусорном ведре ничего нет.

— Тогда просто в руках. Почему бы и нет?

— Вы правы… — в раздумье кивнул Пооч. — Почему бы и нет?

Когда прибыла оперативная группа, Пооч и Кепеш отправились в соседнюю квартиру. Сэп сразу же открыла им дверь.

— Ох, извините, у меня такой беспорядок, — затараторила она, как только мужчины переступили порог. — Я даже не успела выложить из сумок продукты… Вы представляете, какое это страшное потрясение, когда я ее увидела… хоть я и была медсестрой, я все равно ужасно испугалась. Садитесь, пожалуйста! Можно, конечно, пойти в комнату, только я даже не убрала постель…

— В котором часу вы ее обнаружили? — У Пооча голова пошла кругом от этого потока ненужных слов.

— А, в котором часу?.. В девять я ушла из дома, а вернулась в половине десятого. Я спросила время у зеленщика, когда расплачивалась, и он сказал, что половина десятого. Я больше никуда не заходила, сразу же пошла домой… — Она замолчала, чтобы перевести дух.