я, — поправляю.
Усмехается. Мне до зуда в костяшках хочется стереть эту мерзкую улыбочку кулаками.
— А вы с ней не слишком шифруетесь, учитывая строгость, в которой выросла Дарья. Частному детективу хватило одного дня, чтобы проследить за Дашей и вычислить вас.
Как раз сейчас на задворках сознания у меня и возник вопрос, откуда этот долбонавт про меня узнал.
— И давно вы крутите у меня за спиной?
— Мы у тебя за спиной ничего не крутим. У нас с Дашей серьёзные отношения. Вашей свадьбы не будет. Но, я думаю, ты не сильно расстроишься. Тебе же на самом деле наплевать на Дашу.
— Почему ты думаешь, что мне на нее наплевать?
Как же я хочу заехать по его наглой роже. Стереть эту презрительную усмешку и вид, будто он король жизни.
— А где ты был, когда на Дашу напали трое грабителей и чуть не изнасиловали?
Его хамская физиономия изображается легким удивлением. Не знал. Ну конечно, с чего бы ему интересоваться жизнью и делами своей «невесты».
— Где ты был, когда у Даши был выпускной в университете? Где ты был, когда в день вашей так называемой помолвки Даша плакала?
— Понятно, — перебивает меня. — Я пришел к тебе по делу.
Пижон обходит меня и расслабленной походкой, будто у него все под контролем, направляется к небольшому столику с инструментами. Открывает свой модный портфель, видимо, из крокодиловой кожи и достаёт пачку долларов. Затем еще несколько. При этом неотрывно глядит на меня.
— Здесь триста тысяч долларов, — объявляет. — Тебе хватит, чтобы вырваться из убогой жизни автомеханика, — снова презрительная усмешка, будто он — король, а я — грязь под ногтями. — Взамен я хочу, чтобы ты прекратил любое общение с Дашей. Она выходит замуж за меня.
Первые несколько секунд я стою в оцепенении. Затем гнев вспыхивает яркой вспышкой, застилает глаза. Мне словно чеку срывает. За пару шагов преодолеваю между нами расстояние и со всей силы бью его кулаком по наглой, хамской, зажравшейся роже. Пижон, не ожидавший удара, отшатывается назад. Не падает, потому что успевает ухватиться за стену. Сплевывает на пол кровью.
— Ах ты сука, — только и успевает сказать прежде, чем я обрушиваю на него новые удары.
Бью по лицу и телу, не жалея сил и превращая пижона в кусок отбивной. Когда он валится на землю, продолжаю обрушивать удары ногами, игнорируя правило, что лежачего не бьют. Вымещаю на пижона всю свою злость, ненависть и особенно ревность. Превращаю эту падлу в фарш за то, что прикасался к моей Даше, к моей будущей жене, к матери моего будущего ребенка. За то, что он и вся его семейка держат мою девочку в страхе. За то, что относятся к ней, как к вещи. За то, что думает, будто я могу променять Дашу на какие-то зеленые бумажки.
— Только попробуй приблизиться к ней еще хоть на шаг, — рычу, обрушивая новые удары. — Блядь, только подойди к ней. Только посмей прикоснуться.
Я бы, наверное, не остановился — настолько сильно ослепил меня гнев. Но вдруг чувствую, как кто-то на мне повис.
— Витя, что ты делаешь!!!??? — смаргиваю пелену с глаз и вижу Дашу. Она оттаскивает меня в сторону и метает растерянный взгляд между мною и Керимовым. — Ты убил его? — выдыхает посиневшими губами.
Глава 50. Крышка гроба
Витя растерянно молчит, поэтому я бросаюсь к бездыханному телу. На лице Марата не осталось ни одного живого места — все залито кровью. Я узнала Керимова по одежде. Прикладываю два пальца к шее и мысленно молюсь, чтобы был пульс. Если Витя убил Марата…
О Господи, нет, только не это!
Пульса нет, ну или мне не удается его нащупать. В момент, когда я уже хочу разразиться паническим воем, Керимов издает тихий стон.
Жив! Слава Богу, жив!
Достаю мобильник из заднего кармана джинс и вызываю скорую. Кричу, что человек при смерти. Смолов все это время стоит в стороне и молча наблюдает. Он как будто до сих пор не в себе.
— Витя, зачем ты это сделал!? — срываюсь на плач. — Что теперь будет…
— Хуже точно не будет.
Всхлипываю в ладонь. Керимов издает еще один стон, а потом еще один. Жив. Господи, хоть бы был жив. Иначе…
Мне даже страшно представить, что будет, если Марат умрет. Витю посадят в тюрьму совершенно точно. Только не это. Пожалуйста, Господи, только не это!
Вой сирены скорой помощи стремительно приближается. Через пару минут в гараж вбегают врачи. Быстро оценив ситуацию, грузят неподвижное тело на носилки и уносят к карете. Я бросаюсь следом, но Витя перехватывает меня за руку.
— Ты куда?
— В больницу с ним! — вырываюсь из захвата и, не дожидаясь новых слов, запрыгиваю к врачам.
Карета скорой помощи мчится с воем сирены, пролетая красные светофоры. Я забилась в угол и в прямом смысле слова молюсь. Глядя на то, как врачи суетятся и нервничают рядом с едва живым телом Марата, ловлю дежавю. Несколько месяцев назад я точно так же сидела в углу кареты скорой и молилась за жизнь Вити. И сейчас я тоже молюсь за жизнь Вити: чтобы Марат не умер и Смолова не посадили в тюрьму.
В больнице я добегаю до операционной, дальше меня не пускают. Обессилев, сползаю на пол и приваливаюсь спиной к стене. Возле меня сразу возникают какие-то медсестры, приносят мне стакан воды, уводят в сторону к диванчику. Но все это фоном. Мои мысли сконцентрированы на молитве и на Вите.
Логичные вопросы, откуда Марат взялся в гараже Смолова и почему тот его избил, не возникают в голове до тех пор, пока передо мной не предстают два полицейских.
— Здравствуйте, девушка. Врачи сказали нам, что вы были свидетельницей избиения. Мы вас допросим.
Мне начинают задавать вопросы, но не успеваю открыть рот, как понимаю: я сейчас буду давать показания против Вити. Нет-нет-нет, я не скажу им ни слова!
— Извините, вас дезинформировали, я не была свидетельницей.
— Врачи сказали, что вы вызвали скорую и были на месте, где произошла драка.
— Но я не была свидетелем драки. Я пришла, когда драка уже закончилась.
— Хорошо. Можете назвать имя человека, который это сделал?
Внутри все холодеет.
— Я отказываюсь давать свидетельские показания.
— 51 статья Конституции
