Вот юноша, стройный, гибкий, с темной кожей, излучающий свет и радушие. Он здоровается со всеми подряд, улемом — имамом крупного французского города. Связан ли он с парижской мечетью? Он не хочет об этом говорить. Почему бы ему не исламизировать сначала арабскую молодежь Франции перед тем, как заняться укреплением набожности паломников? Потому что, как он считает, с этой молодежью уже нельзя ничего сделать: «Это вопящее стадо сумасшедших и неудачников, питомник старых дев и старых юнцов», — цедит он, сжимая кулаки. Каковы же отношения с саудовцами? Они непросты: «Нам нечего дать. Они пришли посмотреть на нас, нам выплатили 50 миллионов старыми. Вот и все!»
«Эй, там! Пойдем пить чай! — кричит нам через улицу один из соседей по комнате. Он подходит к нам и шепчет: «Не говорите с теми людьми… Видите, прямо за ними, у лифта, стоит человек? Это агент алжирских спецслужб. Чего доброго, заподозрит, что вы симпатизируете этой группе». Как же он догадался, что это стукач? Да что вы! Он столько раз совершал хадж, он даже как-то раз подружился с «офицером», и тот взял и представил ему своих ищеек. Выдумщик, шпион или невменяемый? Неизвестно.
Комнату до сих пор сотрясает гудение вентиляторов. Паломники так же ждут в очереди, чтобы попасть в туалет. Верные слуги традиции, они прихорашиваются, следуя указаниям и советам «знатоков ислама», которые на этот раз продают им мыло, маникюрные ножницы и хну. «Бог есть красота, и он любит красоту», — цитирует кто-то хадис, который большинство ханжей предпочитают игнорировать, потому что тем самым пророк оправдывал ухоженную внешность мужчин своего времени, начиная с себя самого. Крохотная комнатка превращается в салон красоты. Старый кабил подрезает ногти на ногах и расчесывает свою бородку. Иммигрант из Авиньона торжественными жестами, как при посвящении в масонскую ложу, накладывает на макушку соседа зеленоватую припарку из хны, этой «райской пыли». Другой яростно чистит зубы зубочисткой сивакам, палочкой, изготовленной из стебля арака — дерева с колючками, которое растет повсюду в Йемене. В руке у него бутылка с водой, чтобы прополоскать рот, если, паче чаяния, туалет так и не освободится. Полицейский в отставке, страшно гримасничая, выдирает пинцетом лишние волоски из бровей. Затем маникюрными ножницами подравнивает брови и усы, и в завершение проходится по ним специальной расчесочкой. Выглядит все это очень забавно. Вот люди, гордящиеся своей мужественностью и силой, но в то же время тщательно ухаживающие за своей внешностью с помощью массажа, прибегающие к эпиляции и в повседневной жизни обрызгивающие духами даже туфли и носки. В исламе кокетство и вера — дело, касающееся, прежде всего, мужчин. Еще Тирмизи (ум. 892),[67] составивший шесть сборников хадисов, говорил, что у Мухаммеда было четыре привязанности: страстность в браке, зубочистки-сивак, использование духов и хны. Если же все это касалось женщины, то она считалась либо проституткой, либо святой недотрогой.
Надо сказать, что «хороший образец» тщательно заботился о своем внешнем виде. Его выбор женщин и ароматов был всегда утонченным. Он пользовался, согласно традиции, разными видами эссенций, за ним всегда оставался благоухающий шлейф. Близкие видели, что он тщательно умащает волосы и бороду.
Одежда Мухаммеда также была пропитана ароматическими веществами. Из-за этих привычек его, бывало, принимали за торговца духами и маслами. По пятницам посланник сжигал у мечети в Медине сандаловые дрова и возливал на них бальзам, принесенный ему архангелом Гавриилом. Эту практику отметили и античные ученые Запада. Отец истории Геродот (484–425 до н. э.) писал, что «Аравия распространяется, подобно божественному аромату». В связи с этим даже появилась легенда. Долгие века Запад считал Аравию чем-то вроде аптеки, где производятся ароматические вещества и духи, которыми она обеспечивает весь мир. Римский поэт Катулл (87–45 г. до н. э.) и Пьер Лоти (1850–1923), поколения историков и прозаиков, отразили в своих произведениях образ Аравии и населявших ее людей в благоуханном облаке пустынной растительности.[68] На самом же деле только одна часть полуострова занималась производством ароматических веществ, прежде всего кассии. Но зато через нее из Персии, Индии, Дальнего Востока и Африки везли золотой порошок, слоновую кость, китайский шелк, меха, пряности и опьяняющие вещества, так популярные в древнем мире. Арабы установили монополию, которою так страстно желали в античности, на перец и другие редкие товары. Стоянки в Йемене делили драгоценные караваны, обеспечивающие редкими вещами и драгоценностями все Средиземноморье. Мекка, особенно во времена пророка, была важным этапом на их пути. В землях арабов мирра, нардовое дерево, кинамон и алоэ стоили гораздо дешевле.
Иногда отношения мусульман к благовониям становятся казуистикой. Так, при принятии ихрама запрещено использовать некоторые ароматические вещества, например те, в которые входят «женские» компоненты: шафран, камфара, мускус, амбра, алоэ и т. д. А вот «мужские» запахи, такие как жасмин и роза, напротив, разрешены. Комментаторы Корана всегда ссылаются на пример Мухаммеда, пропитывавшего маслами волосы и бороду и навещавшего своих жен перед тем, как принять ихрам. Говорят, что его мужская сила была подобна силе 30 человек. Кроме того, устанавливают тонкие различия между запахами, могущими осквернить состояние ритуальной чистоты, и запахами, которые не несут никакого вреда. Рекомендуется, например, вдыхать запах яблока, лимона и даже полевых цветов. Но гвоздика, лавр, нарцисс, базилик, фиалка и мелия вызывают споры среди ученых улемов, так как они используются в разнообразных целях: из них получают ароматические эссенции, но из них же получают лекарства и красители. «Безопасно» ли дышать ароматами, плавающими в воздухе парфюмерного магазина, облокачиваться на пропитанную духами подушку, пожать руку человеку использующему благовония? Вот вопросы, которыми задаются многие мусульмане. Но во всяком случае, если не считать уже оговоренных запретов, использование духов и масел соответствует положениям ислама: ведь это приближает верующего к «модели».
Ограниченное использование благовоний и бальзамов христианами и иудеями имеет своим происхождением, вероятно, мусульманский предрассудок, широко распространенный среди слоев уммы, незнакомой с «людьми Писания».
Мусульмане часто наделяют последователей Моисея и Иисуса определенными человеческими качествами, помимо явных недостатков, но также они считают их нечистоплотными и даже «неприятно пахнущими». «Неверные» точно так же думают о мусульманах, но это их мнение обладает религиозной коннотацией. «Евреи и христиане не красятся, это отличительная черта, по которой узнаете их», — говорил Мухаммед своим последователям.
