В доме Гэйб болтает о чем-то с Пег Грэттон, а Томми Фальк заглядывает под крышку кастрюли, стоящей на плите. Но я не вижу Финна.
Эта кухня напоминает мне лавку мясника, если бы такую лавку кто-нибудь устроил прямо в доме. Несмотря на темноту снаружи, в кухне очень светло, в ней яркие белые стены, на которых развешаны ножи и кастрюли с длинными ручками. И это впечатление сияющей белизны ничуть не нарушается тем, что пол покрыт грязными следами. На полудюжине полок стоят разные безделушки, но они ничуть не похожи на те, что имеются в нашей кухне: я вижу примитивные деревянные фигурки, которые могут изображать хоть лошадь, хоть оленя; пучок травы, обвязанный красной лентой; обломок известняка с надписью «ПЕГ». И никаких расписных стеклянных статуэток или очаровательных пейзажей с овцами и веселыми селянками, которые так любила мама. В кухне тесновато, но при этом никакого беспорядка. И вдобавок то, что готовится на плите, пахнет так пряно и вкусно!
— Они устроятся в твоей комнате, — говорит Пег Бичу, как только тот входит.
Теперь, в ярком свете, я вижу, как Бич вытянулся и стал похож на отца. Он выглядит так, словно сделан из дерева, а поскольку дерево — материал негибкий, Бичу требуется некоторое время, чтобы изменить выражение лица. И когда ему это удается, становится ясно, что он недоволен.
— Еще чего, — отвечает он.
— Да? В таком случае где нам их разместить, как ты думаешь? — спрашивает Пег Грэттон.
Мне странно видеть ее в таком окружении, а не в лавке мясника, — это не та женщина, которая способна вырезать любое сердце, и не та, что приезжала к нам, чтобы уговорить меня отказаться от участия в бегах, и не та странная особа в необычном головном уборе, которая надрезала мой палец. Здесь она как будто стала меньше, аккуратнее, хотя ее рыжеватые кудри растрепаны, как всегда. Я слегка озадачена тем, как легко и беспечно Пег, Бич и Гэйб снова и снова спорят о том, где именно мы будем спать, — но потом понимаю, что Гэйб, должно быть, проводит здесь какое-то время… может быть, очень много времени. И тогда уже до меня доходит, почему Гэйб привез нас именно сюда: в этом доме он чувствует себя в безопасности. Меня охватывает странная грусть, как будто Гэйб заменил нас с Финном другой семьей.
— Где Финн? — спрашиваю я.
— Моет руки, конечно, — отвечает Гэйб, — Лет через десять закончит.
И это тоже кажется мне странным — то, что Гэйб так спокойно и свободно говорит о слабостях Финна, мне ведь всегда казалось, что эго очень личное, то, о чем знают только Конноли. Гэйб произносит это без насмешки в голосе, но мне все равно чудится, будто он насмехается над младшим братом.
— А где здесь туалет?
Томми, а не Пег и не Бич показывает мне на лестницу в другой стороне кухни. Как будто это общий дом, а не дом Грэттонов. Хмурясь, я ухожу из кухни. Поднявшись по лестнице, я попадаю в крошечный темный коридорчик с тремя дверями, но только из-под одной сочится свет. Я стучу. Никакого ответа до тех пор, пока я не окликаю Финна по имени, — тогда после небольшой паузы дверь наконец открывается. За ней — маленькое помещение, в котором хватает места только для ванны и унитаза, и еще раковины, и все это расположено так близко друг к другу, словно здесь устроилась компания близких друзей, которые ничего не имеют против того, чтобы толкаться плечами. Финн сидит на унитазе, опустив крышку. На кафельной плитке пола — следы больших, мужских ног.
Я закрываю за собой дверь и, проверив, сухо ли в ванне, забираюсь в нее и сажусь на дно.
— Он все время сюда приходит, — говорит мне Финн.
— Знаю, — отвечаю я, — Уже догадалась.
Это здесь он пропадает.
Ощущение предательства тяжело повисает в воздухе между нами. Мне хочется сказать что-нибудь такое, способное утешить Финна, он ведь обожествляет Гэйба, готов все сделать ради старшего брата, — но я не в силах ничего придумать.
— Как ты думаешь, Паффин умерла? — задает Финн следующий вопрос.
— Нет, она убежала, — говорю я.
Финн внимательно рассматривает свои руки. Суставы на них немного шершавые от бесконечного мытья.
— Ну да, и я тоже так думаю.
Я отвожу взгляд и смотрю на сверкающие краны ванны, сияющие так, что напоминают решетку автомобиля отца Мунихэма.
— Ну, это ведь на один день? — предполагаю я.
Финн серьезно кивает.
— На один день. Хуже всего будет завтра, рано утром. Мне так кажется.
— Конечно, само собой. А откуда ты знаешь?
В глазах Финна мелькает нетерпение.
— Да от верблюда! Если бы люди как следует пользовались своими глазами, они бы и сами все знали.
Дверь вдруг распахивается без стука, в проеме появляется Гэйб. У него явно настроение куда лучше, чем все последнее время.
— Вы тут что, вечеринку устроили?
— Да, — соглашаюсь я, — Она началась в ванне, а теперь продолжится в унитазе. Если хочешь присоединиться, тебе остается только раковина.
— Ну а там все гадают, куда вы подевались. Рагу из барашка почти готово, можно садиться за стол, но только если вы освободите ванную комнату.
Мы с Финном переглядываемся. Я гадаю, думаем ли мы об одном и том же. Мне кажется, что Гэйб делает вид, будто ничего плохого не происходит, будто он не бросал нас и вот-вот все станет таким же, как прежде. Мне раньше казалось, что достаточно было бы услышать от Гэйба доброе слово, но теперь я знаю: он должен завоевать мою благосклонность. Если я не получу нижайших извинений, то мне и вовсе ничего от него не нужно.
Когда мы спускаемся по лестнице, Гэйб говорит:
— Боюсь, Финн, тебе придется спать на кушетке, потому что ты самый короткий.
— Смотря по чьим меркам! — огрызаюсь я.
Гэйб пожимает плечами.
— Ну, строго говоря, ниже всех ростом, конечно, ты, но Пег думает, что ты должна спать в комнате с дверью. А мы — в комнате Бича.
— А Бич где?
— Они с Томми устроятся на матрасах в гостиной. Пег говорит, это в самый раз.
Мы возвращаемся в кухню, где громко спорят парни. Бич и Томми что-то держат, стараясь не отдать это друг другу, потом откуда-то появляется шотландская овчарка и тоже претендует на этот предмет. У Пег в одной руке ложка, другой она держит за шкирку кошку. И отчаянно ругает спорщиков.
— Выкинь ее на улицу, — велит Пег Гэйбу, он забирает у нее кошку и выставляет за дверь.
Пег хмуро смотрит ей вслед.
— А где Том? — спрашивает Гэйб.
Я не сразу соображаю, что он имеет в виду Томаса Грэттона. Я никогда не думала о том, что дома Томаса Грэттона могут называть Томом.
— Он пошел проверить, все ли Макки делает как надо. Бич, убирайся отсюда! И все вы тоже. Отправляйтесь в гостиную, пока я тут не закончу. Вон отсюда!
