Если это было безнравственно, она больше не желала быть хорошей. Прежде чем ее разум снова пропал для всех рациональных мыслей, она на мгновение вспомнила епископа и немного возненавидела его за то, что он лишил ее всего этого. И пожалела его за то, что он лишил этого и самого себя.
Рочдейл увеличил темп и со стоном зарылся лицом в ее волосы. Она все сильнее прижималась к нему. Наслаждение нарастало с каждым толчком. Нарастало и нарастало, пока не стало почти болезненным, почти невыносимым. И точно так же, как и в первый раз, тугой узел напряжения взорвался, она воспарила в какое-то новое и ослепительное место, в ореол чистого сверкающего наслаждения, который сомкнулся вокруг нее, и Грейс закричала от силы этого полета. Потом она медленно, робко вернулась назад на землю. И не было никакой боли. Только умиротворение и всепоглощающая радость.
Высвобождение Рочдейла наступило следом. Он продолжал двигаться в ней, все быстрее и быстрее. А потом с дрожащим стоном вышел, изливая семя на ее живот. Когда она поняла почему, к глазам подступили слезы. Он защищал ее. Опять. Он не хотел, чтобы результатом этой ночи стал ребенок. Она была слишком возбуждена, слишком забылась, чтобы хотя бы подумать о такой возможности. Вильгельмина просила ее быть осторожной, напоминая, что отсутствие беременности за время брака могло быть виной епископа, а не ее. Но никакие из этих предостережений не всплыли в голове Грейс. Слава Богу, что у Рочдейла достало присутствия, духа, которого не хватило ей.
Он рухнул на нее, тяжело дышащий и мокрый от пота.
– Моя милая Грейс, – задыхаясь, произнес он. – Это было… изумительно.
– Да. Изумительно.
Через мгновение он скатился с нее и лег на спину. Потом, взял ее за руку.
– Ты выжила?
– С трудом.
Рочдейл рассмеялся, и Грейс почувствовала, как дрожит матрас.
– Это было… это было то, чего ты ожидала?
Грейс покачала головой:
– Нет. Я понятия не имела… – Ничто из того, что она слышала от подруг или о чем мечтала, ничто из ее отношений с мужем не приготовило ее к тому, что только что произошло. Особенно к тем двум взрывам ощущений, которые она до сих пор не совсем поняла.
– Но это было хорошо?
Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.
– Очень, очень хорошо. И подумать только, ведь вы почти отказали мне в этом наслаждении, негодник.
– Я пытался быть благородным, но вы играли нечестно. Предлагая себя обнаженной. Что оставалось бедняге делать?
– Я рада, что мы сделали это, Джон. Я рада.
– Я тоже. – Он наклонился над ней и быстро поцеловал, а потом встал с постели.
Она смотрела, как он, обнаженный, идет через комнату. Все, что снилось ей, было здесь, на виду, во всей красе. Гибкая животная грация его тела. Мужская крепость. Неудивительно, что столько женщин находили его неотразимым.
Он опустил конец полотенца в таз с водой и, повернувшись к ней спиной, стал мыться. Потом прополоскал полотенце, принес ей и отвернулся, чтобы дать Грейс немного уединения, пока она смывала следы их занятий любовью.
Когда она закончила, Рочдейл бросил полотенце в таз, задул единственную свечу и забрался в постель; Он накрыл их обоих одеялом и крепко прижал ее к себе. Грейс уютно устроилась рядом с ним, наслаждаясь ощущением соприкосновения обнаженных тел. Она никогда и подумать не могла, что нагота может быть такой… приятной. Вовсе не безнравственной, как она раньше думала, а невероятно приятной. Ей нравилось ощущать мягкие простыни своей разгоряченной плотью. Нравилось ощущать вес своих волос на обнаженной спине. Ей даже нравился прохладный воздух комнаты, холодящий ее плечи и руки. Каждый дюйм ее тела, казалось, ожил для новых, простых, приятных ощущений. Не последним из которых было теплое соприкосновение с мужчиной, лежащим рядом.
Она обняла его рукой за талию. Никогда в своей жизни она не чувствовала себя более уютно и спокойно.
Он погрузил руку в ее волосы и лениво пробежал по ним пальцами.
– Грейс, вы уверены, что не жалеете, что я сделал вас соучастницей оргии? Знаете, меня все еще терзает чувство вины.
– Если это была оргия, то я с радостью соглашаюсь на это. Вам не нужно чувствовать себя виноватым. В конце концов, я же разделась первой.
Он усмехнулся:
– Это верно.
– Вы чувствуете себя неловко просто потому, что я не подхожу под привычный вам тип женщины. Но то, что я уважаемая вдова, не означает, что вы сделали что-то плохое, занявшись со мной любовью. Это означает только, что вы неотразимы для женщин всех сортов.
– Неужели? – Его зубы блеснули в улыбке. – Ну, ничего этого не случилось бы, если бы вы не были так чертовски неотразимы. – Его рука пробралась вниз и провела по ее бедрам. – Дело в том, Грейс, что меня очень заботит ваша респектабельность. Что бы ни случилось с нами после этой ночи, я никоим образом не позволю запятнать ваше имя. Здесь, в Ньюмаркете, мы будем осторожны. Большинство людей будет считать вас моей новой любовницей, так что не поднимайте вуаль. У вас есть второе имя?
– Да. Мари.
– Если кто-то будет настаивать на знакомстве с вами, я представлю вас как Мари.
– Я чувствую себя новым человеком. Могу взять и новое имя.
– Сегодня был долгий день, – сказал он, перекатываясь на бок и поворачивая ее так, что она оказалась прижатой спиной к его груди. Он крепко прижал ее к себе и обнял, положив руку на ее грудь. Грейс никогда раньше не спала в объятиях мужчины. Она ожидала, что будет слишком напряжена, чтобы заснуть, но ощущала только восхитительную истому. В объятиях Рочдейла было так уютно и тепло.
– Давай поспим, – сказал он.
Но большую часть ночи желание не давало им покоя, и они почти совсем не спали.
После быстрого визита в конюшни Рочдейл повез Грейс по магазинам на Хай-стрит, чтобы купить ей новое платье и все необходимое из белья. Он ждал, что она будет возражать, жаловаться, что непристойно принимать такие интимные подарки от него. Вместо этого она весело поехала с ним, делая вид, что она Мари, его любовница.
Но ее поведение ничуть не соответствовало шлюхе, так же как и вкус оказался совсем недешевым. Рочдейлу было все равно, сколько она потратит. После ночи с ней он был готов купить ей луну, если она того пожелает.
Это новое отношение влюбленного забавляло его. Он провел всю жизнь, оттачивая лезвие цинизма, которое Грейс совершенно затупила за одну-единственную ночь.
Она выбрала элегантное платье из полосатого муслина и короткий зеленый жакет, отделанный золотой тесьмой, наряд идеально сидел на ней, так что даже не требовалась подгонка. Шляпка с синей вуалью не гармонировала с этим костюмом, поэтому Рочдейл настоял и на новой шляпе. Модистка, умевшая распознать высокий уровень, была очень любезна и услужливо добавила вуаль к соломенной шляпке с маленькими полями. Сначала она прикрепила короткую вуаль, которая свободно ниспадала на лицо Грейс, но «Мари» настояла на более длинном куске прозрачного шелка, который можно было собрать под подбородком и завязать сзади. Это не соответствовало теперешней моде, но на Грейс это выглядело потрясающе.
