но отдает холодом. Глаза закрыты.— Я не слышу ее дыхания! — крикнул я и вскочил со скамьи.Ноги подкосились и я упал рядом. Из последних сил я приподнялся и прижал ухо к груди Даяны, но стука сердца не услышал. Одной рукой я схватил красный амулет, а вторую прижал к ее сердцу, но камень остыл… Нельзя возродить то, что уже мертво…Я взревел словно зверь, орошая лицо королевы слезами. Она отдала за меня жизнь… Лучше бы я умер… Не хочу жить такой ценой, ценой жизни любимого человека…Я лежал на мертвенно-холодном граните, обнимая девушку которую любил, которую потерял... Мир перевернулся и душил меня слезами… Хотелось умереть рядом… Но кто тогда отомстит? Кто станет опорой для сына?… Я выживу, непременно, и враги пожалеют что ходят по одной земле со мной…— Господин командующий! — в башню ворвался запыхавшийся стражник. — Корабли Мансура на подходе к городской пристани.— Коня мне и меч! — злобно прорычал я, пытаясь подняться.***Я несся стрелой на черном Найтмаре через узкие городские улочки. Слабость еще держала меня, и мне не удавалось обратиться даже в первача. Гвардейские доспехи непривычно давили. Молота за спиной нет, вместо него узкий меч.Я оставил Герта на стене за главного — арабы не прекращали атаковать Астрабан. Пока я валялся они два раза прорывали оборону и взбирались на стену.Разрушенные ворота завалили бревнами и усилили отрядом лесных жриц. Всех кто пытался проникнуть в город лучницы безжалостно истребляли, всаживая стрелы почти в упор. На таком расстоянии крепкие луки амазонок пробивали любую броню, не говоря уже о кожаных пластинах странников и халатах кочевников.Найтмар летел вздымая песок, выбивая из мостовой камни и искры. Он проносился сквозь пустые лотки бакалейщиков, разнося их в щепу широкой грудью. Вот и берег… Катапульты заряжены, горшки с горючим маслом уложены и готовы принять пламя факела на промасленные фитили.— Приготовиться!!! — я влетел на пристань размахивая мечом. — Без команды не стрелять!— Господин командующий! — ко мне подлетел гвардейский командир резервных отрядов. — Корабли в миле от города!— Вижу! -— рявкнул я. -— Сколько у тебя людей?!— Чуть больше двух сотен копейщиков, половина совсем зеленые… Лучников бы…— Где я тебе их возьму?! Они гибнут на стене. Если ослабим стену и ворота — город падет!Я вытер лоб и скомандовал командиру:— Копейщиков выстроить в реку по колено в воде под прикрытием щитов! На суше против ятаганов они ничего не сделают. А выбирающихся из воды мечников встретить смогут. Пристань поджечь — корабли не смогут вплотную подойти к берегу и высадят воинов в воду!Гвардеец спешно поклонился и бросился исполнять мои приказы. Армада парусников уже затмила речной горизонт. Гул боевых барабанов холодил кровь. Мансур перехитрил меня. Он привел с собой не семь тысяч воинов, а гораздо больше…Покачиваясь, суда вошли в зону поражения катапульт. Вот уже видны устрашающие оскалы горгулий, вырезанные на носах боевых кораблей.— Зажигай! — скомандовал я и вздернул вверх меч.Воины коснулись факелами горшков, и ветошь вспыхнула.— Пли!!!Горящие горшки с воем поднялись в небо. Бух! Бух! Бух! Огненные бомбы сыпались и разлетались о палубы и борта, разбрасывая пылающие брызги. Огонь кидался на людей и пожирал их халаты, волосы, черные бороды. Арабы верещали и прыгали в воду. Но огонь не унимался и перекидывался на канатную оснастку и глотал ткань парусов.— Заряжай! Стреляем без команды!Корабли уже близко. Сколько их?! Двадцать, тридцать или больше? В хаосе битвы не видно. Черный дым затянул гладь воды. Около десятка кораблей уже пылали. Хорошо!..Залпы катапульт перешли в одиночные выстрелы. Кто первый перезарядился и прицелился — пускал огненную “бомбу”.Корабли сбавили ход и готовились к высадке. Сейчас они особенно уязвимы, но черный дым мешает прицелиться. Уцелевшие корабли стараются держаться поближе к горящим. Вот твари! Прячутся за своих раненных!..Арабы высыпали на палубы, готовясь к высадке.— Копейщики! — Я ринулся на коне в воду переди гвардейцев. — Сомкнуть щиты, копья вперед! Ни шагу назад!Копейщики уперли задние концы копий в землю, выставив жала впереди красных щитов.Плюх! Плюх! Захватчики прыгали с палубы в воду. Корабли подошли метров на двадцать к берегу и встали. Эх.. Сейчас бы лучников!..Арабам вода по грудь. Подняв над собой ятаганы, они подбираются к берегу. Бородатые морды скалятся, руки сотрясают клинки в предвкушении сечи.Последние залпы катапульт накрыли дальние корабли… Все. Больше катапульты бесполезны. В упор они бить не способны.— Кидай горшки в воду! — скомандовал я.“Артиллеристы” поджигали и швыряли горшки вручную. Те плюхались, на мгновение уходили под воду и всплывали. Промасленные фитили не гасли. Масло горело чадящим огнем. Копейщики разбивали горшки наконечниками и горячая смесь, словно греческий огонь, растекалась пылающей стеной по поверхности воды.Арабы подныривали под пламя, пытаясь приблизится к берегу, но натыкались на копья. Вода окрасилась в алый цвет. Крики арабов заглушили треск горящих кораблей. Но врагов все больше и больше. На месте убитых выныривали все новые.В нескольких местах строй копейщиков прорвали. Я направил туда коня и вклинился в гущу кочевников. Они кололи Черного Дьявола пытаясь достать до меня. Но неуязвимый конь гремел черными латами и топтал басурман.Еще на двух участках цепи арабы прорвали оборону и задавили копейщиков. Сейчас они ударят в спину гвардейцам, и отряду конец.— Отступаем!!! — заорал я.Подвижные арабы без щитов и доспехов с легкостью окружали тяжелых латников. Копейщики гибли десятками.— Построение кольцом!Остатки отряда сомкнули по кругу щиты, ощерившись копьями. Я носился по побережью и рубил врага. Бум! Бум! Сразу две стрелы вонзились в ногу и в спину. Я не удержался и покатился по земле. Найтмар пронесся дальше.— Уходи! — крикнул я ему, пытаясь обратиться в первача.Но тщетно… Арабская магия еще сидела внутри и отравляла меня… Я это чувствовал: заживление происходит медленно, кровь хлещет из ран.Я выдернул стрелы и попытался встать, но пронзительная боль уложила меня на песок. Черт!.. Не могу востановиться! Чьи-то руки подхватили меня и затащили в круг щитов.Лязг ятаганов выбивал звенья нашего панциря, еще немного и копейщики падут, тогда мне конец. Я не мог даже стоять на ногах. Меня поддерживал воин, и я опирался на меч.— Господин командующий! — окрикнул меня гвардейский командир, с ужасом уставившись куда-то вдаль. — На центральной башне замка белый флаг!— Твою мать! — плюнул я.Наблюдатель на башне должен поднять белый флаг лишь в одном случае — если арабы прорвутся через крепостную стену в Астрабан. Неужели это конец?!Пред глазами мелькнуло лицо сына… Нет! Нельзя умирать! Я попытался поднять меч, но потеряв равновесие, рухнул на
