– Но ее истинное место здесь, – так же тихо проговорил Эпло.
– Он прав, Понс, – заметил Клейтус.
– Действительно, сир? – Пристыженный канцлер рассмеялся над самим собой.
– Я… должно быть, я перепутал. Я никогда не был слишком хорош в этой игре. Сознаюсь, для меня все эти кости на одно лицо. И знаки на них для меня ничего не значат.
– Они ничего не значат ни для кого из нас, канцлер, – сурово проговорил король. – По крайней мере, не значили – до сегодняшнего дня.
Он бросил взгляд на Эпло:
– Вам нужно запомнить их, Понс. Я не раз говорил вам об этом прежде.
– Да, Ваше Величество. Это прекрасно, что у Вашего Величества хватает на меня терпения.
Эдмунд беспокойно шевельнулся в своем кресле:
– Один красный шестиугольник. Король покачал головой:
– Боюсь, Ваше Высочество, красный шестиугольник не слишком удачный ход для начала партии. Принц вскочил на ноги:
– Ваше Величество, меня арестовали, меня били, меня оскорбляли. Если бы я был один, если бы на мне не лежала ответственность за других, я восстал бы против подобного обращения! Ни один сартан не может вести себя так по отношению к другому, а тем более король по отношению к королю! Но я – принц. Мой народ вверился мне. И я не могу сосредоточиваться на… на игре, – он презрительно махнул рукой в сторону игральной доски, – когда народ мой страдает от голода и холода!
– Ваши люди напали на мирное селение…
– Мы не нападали, сир! – Эдмунд явно терял власть над собой. – Мы хотели купить пищу, вино… мы намеревались заплатить, но эти люди напали на нас прежде, чем мы успели сказать хотя бы слово! Теперь мне это кажется странным – словно бы они ждали, что мы нападем на них!
Король взглянул на Эпло, ожидая, не прибавит ли он чего-нибудь. Эпло вертел в пальцах игральную кость со скучающим, утомленным выражением лица.
– Совершенно естественная мера предосторожности, – вновь повернувшись к принцу, проговорил король. – Наши разведчики донесли, что большое войско варваров движется к нашему городу. Что бы подумали вы на их месте?
– Варвары! – Эдмунд побледнел так, что даже губы его стали белыми. – Варвары! Мы не более варвары, чем… чем этот фат-канцлер! Наша цивилизация более древняя, чем ваша, наше государство было одним из первых, возникших после Разделения! Наш прекрасный открытый город делает этот похожим на смрадную крысиную нору – чем, по сути, ваш Некрополис и является!
– И, однако же, полагаю, вы пришли умолять о том, чтобы вас пустили жить в этой «смрадной крысиной норе», как вы выразились, – заметил Клейтус, откидываясь назад в кресле и следя за принцем из-под опущенных век.
Лицо принца вспыхнуло.
– Я пришел не затем, чтобы умолять! Работать! Мы будем работать, чтобы оплатить кров! Мы просим только о том, чтобы нам позволили укрыться от этого смертоносного дождя и дали пищу нашим детям. Наши мертвые и живые, если вы того пожелаете, будут обрабатывать ваши поля, служить в вашей армии. Мы… – Эдмунд сглотнул вставший в горле комок, – мы признаем вас нашим сюзереном…
– Как это благородно с вашей стороны, – пробормотал король.
Эдмунд услышал проскользнувшую в этих словах нотку сарказма. Он стиснул руками спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, в усилии сдержать гнев он разорвет прочные волокна травы-кэйрн.
– Я не собирался этого говорить. Вы меня до этого довели.
Эпло шевельнулся в кресле, словно собираясь вмешаться, но передумал и снова принял позу стороннего наблюдателя.
– Вы должны дать нам это! Вы уничтожили наши дома! Вы иссушили наши реки, вы украли наше тепло и использовали все это сами. Вы превратили нашу прекрасную цветущую землю в ледяную пустыню! Вы убивали наших детей, стариков и больных! Я говорил своему народу, что вы сделали это не по злому умыслу, что вы не знали о существовании Кэйрн Телест. Мы пришли не требовать возмездия. И не мстить, хотя у нас было на это право. Мы пришли просить наших братьев исправить то зло, которое они совершили по недомыслию и по неведению. И я буду уверять их в этом, хотя теперь я знаю, знаю наверное, что это ложь.
– Эдмунд вышел из-за кресла. Его пальцы, изрезанные жесткими стеблями, кровоточили, но он не замечал этого. Обойдя вокруг стола, он преклонил колено и простер руки:
– Примите мой народ, Ваше Величество, и я даю вам слово чести, что скрою от него правду. Примите мой народ, и я буду работать плечом к плечу с ними. Примите мой народ, сир, и я преклоню пред вами колена, как вы того и желали.
«Хотя в сердце своем я презираю вас». – Он не произнес последних слов вслух, но в этом и не было нужды. Они просвистели в воздухе, как газ, вырывающийся из погасшей лампы.
– Как видите, мы были правы, Понс, – заметил Клейтус. – Нищий попрошайка.
Канцлер невольно вздохнул. Принц, юный и прекрасный, умеющий столь глубоко чувствовать и преисполненный сострадания к своему народу, не мог не вызывать восхищения. Его преданность и верность народу Кэйрн Телест возвышали его даже над королями, а уж о нищих и говорить было нечего.
Король подался вперед, сплетя кончики пальцев:
– Ни помощи, ни спасения ты не найдешь в Некрополисе, Эдмунд, принц нищих.
Принц поднялся. Лицо его горело, словно от пощечины.
– Тогда мне больше нечего говорить. Я вернусь к моему народу. Эпло тоже встал:
– Мне очень жаль прерывать игру, но я с ним, – сказал он, указывая на принца.
– Да, конечно, – мягко, но с угрозой проговорил король. – Я полагаю, это означает войну, Ваше Высочество?
Принц не остановился. Он прошел уже половину пути до дверей. Эпло шагал рядом с ним.
– Я говорил вам, сир: мой народ не хочет сражаться. Мы продолжим наш путь, быть может, пойдем дальше по берегу. Если бы у нас были корабли…
– Корабли! – Клейтус со свистом втянул воздух. – Вот оно! Вот в чем истина. Вот что было вашей целью все это время! Корабли, чтобы найти Врата Смерти! Глупец! Ничего ты не найдешь, кроме смерти!
Король подал знак одному из стражей, который кивнул, поднял копье и бросил его в принца.
Эдмунд почувствовал угрозу. Он успел развернуться и вскинуть руку, пытаясь предотвратить удар, но тщетно. Копье впилось ему в грудь с такой силой, что пробило тело несчастного насквозь и пригвоздило его к полу. Принц умер мгновенно, без крика, без стона. Острое железо вошло в сердце.
Судя по выражению глубокой печали, застывшему на его лице, в последний миг он сожалел не о своей ранней и трагической смерти, но лишь о том, что так и не сумел помочь своему народу.
Клейтус сделал еще один жест, указывая на Эпло. Второй кадавр также поднял копье.
– Остановите его, – коротко бросил патрин, – или вы никогда и ничего не узнаете о Вратах Смерти!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
