Скорее всего, придется съездить во Францию, повидаться с родителями, потом взять на себя часть дел. И вернуться в мэнор - хотя с этого, наверное, стоило бы начать, а не откладывать на неопределенное время.
Но я до сих пор не мог заставить себя вернуться домой. Окончательно поверить в то, что остался единственным жителем огромного гулкого дома, один на один со своими проблемами и заботами.
К тому же, Поттер вряд ли захочет встречаться в поместье, памятному ему далеко не самыми приятными воспоминаниями в жизни.
Я вздохнул и вернулся к мытью пола, утешая себя только мыслью о хвалебных статьях в «Пророке», «Ведьмином досуге» и прочей мало-мальски серьезной прессе.
* * *
Пресса облизывала тему Турнира с мастерством опытной куртизанки - в газетах его назвали, после победы, главным событием года. Читать статьи было одним удовольствием - если и нашелся хоть кто-нибудь, кому не понравилась организация открытия, среди журналистов его не было. А уж от осознания того, какую волну подняла новость обо мне в качестве главного организатора и спонсора, я едва ли не начинал блаженно жмуриться.
Жизнь еще никогда не была так прекрасна.
Поттер, правда, так не считал.
- Вот уроды, - с чувством сказал он, листая красочные глянцевые листы «Ведьминого досуга».
- Кто? - отозвался я, лениво ощипывая виноградную гроздь. Поттер, определенно, плохо на меня влиял - вместо того, чтобы поужинать в столовой, мы расположились в малой гостиной около камина, прямо на ковре, где Вилла накрыла низкий столик.
- Вот, полюбуйся, - Поттер показал мне разворот журнала с его фотографией, снятой на открытии турнира. Фотография оказалась так себе - Поттер к тому моменту уже поплыл и косо улыбался, помахивая рукой, - но, в целом, она была не лучше и не хуже многих других, публиковавшихся в том же «Пророке». Зато под фотографией крупными, ядовито-розовыми буквами был напечатан заголовок: «Кто же скрашивает ночи национального героя?».
- Судя по тому, что ты еще не бегаешь по комнате, круша все на своем пути, журналистам ничего не удалось разнюхать о твоей личной жизни. В чем тогда проблема?
- Я тебе сейчас прочитаю, ты послушай, - он устроился удобнее на одной из разбросанных по ковру подушек. Выпив сока и откашлявшись, Поттер с чувством начал зачитывать: - Так кто же та счастливица, с которой победитель Волдеморта проводил свои ночи на открытии Турнира? Всю неделю наши корреспондентки пытались узнать эту информацию, но ни от самого Гарри Поттера, ни от его друзей не смогли добиться внятных комментариев.
- И? - я все еще не понимал, что именно его возмутило.
- Да надоели, - он отшвырнул журнал в сторону, посмотрел в бокал с тыквенным соком, отставил его и потянулся к вину. - Хоть совсем на улицу не выходи.
- Терпи. Еще пара месяцев, и ты им надоешь, но пока у всех на слуху война, газеты будут полоскать все твое грязное белье.
- Надеюсь, когда-нибудь я смогу выходить из дома, не рискуя нарваться на восторженных малахольных девиц, - пробурчал он.
- Зато какие страстные послания они тебе пишут, - хохотнул я, вспоминая кипу писем в поттеровском номере. - Эта проблема, в общем-то, вполне решаема.
- Да ну?
- Ты можешь жениться, и тогда газеты будут мусолить уже твою семью. Но это и вполовину не так интересно, как наблюдать за похождениями холостого героя, так что о тебе быстро забудут, если не станешь ничего творить.
Короткий злой взгляд.
- Не смешно.
- Так я и не смеюсь, - я придвинул к себе тарелку с сыром. - Зря ты расстался со своей рыжей, она могла бы стать идеальной женой. Хотя сейчас за тебя любая пойдет, только позови. Кроме, разве что, Булстроуд, Паркинсон и парочки подобных им, но тебя такие и не интересуют, кажется.
- Я не собираюсь жениться на ком-нибудь, только чтобы от меня отцепилась пресса. Тем более, - он ухмыльнулся, - после того, как я выяснил о себе некоторые подробности.
- Рано или поздно тебе придется это сделать. Хотя бы для того, чтобы от тебя отстали. Или если захочешь детей, например.
- Я как-то об этом не думал… - он вытянулся на ковре, заложив за голову руки и задумчиво глядя в потолок. - К тому же… сомневаюсь, что смогу полюбить женщину. Да и пока я, вроде бы как, с тобой.
- Любить-то зачем? - я тоже опустился на подушки, и теперь почти касался головой локтя Поттера. - Большинство девушек хочет выйти за тебя замуж не потому, что ты Гарри, а потому, что ты Поттер. Найдешь ту, которой будет нужно исключительно твое положение.
- Брак по договору? - хмыкнул он. - Это отвратительно.
- Это жизнь, Поттер.
- А что насчет тебя? - он подвинулся, его глаза оказались вровень с моими, и я в очередной раз удивился их прозрачно-чистому цвету.
Без очков лицо Поттера выглядело уязвимым. Он не улыбался, только подрагивали краешки губ, словно Поттер пытался удержаться от горькой усмешки.
Раньше я бы обрадовался, увидев его огорченным или разозленным, а сейчас казалось, будто эта горечь передалась и мне, отозвавшись где-то внутри странным ощущением легкого холода. Почему-то захотелось поцеловать Поттера, или сказать какую-нибудь глупую шутку - что угодно, лишь бы прогнать с его лица скорбное выражение.
- Малфой?
Я вздрогнул, вспоминая, что мне задали вопрос.
Развивать эту тему не хотелось, но ответить пришлось.
- Если у меня не будет законных наследников, род Малфоев и Блэков прервется. Когда-нибудь я женюсь на волшебнице, в которой меня будет интересовать ее чистокровность, красота и способность родить здорового наследника.
- Это так по-слизерински, - он все-таки не удержался, и на лицо наползла тень.
Мерлин, зачем только я затеял этот дурацкий разговор?
- Не забывай, что ты тоже едва не стал слизеринцем, - я послал все в бездну и не удержался тоже.
Мы лежали, сплетшись руками и ногами, около догорающего камина, и, наверное, впервые не спешили залезать друг другу в штаны - хотя, вполне вероятно, лишь потому, что за вечер успели сделать это дважды.
В другой день я, быть может, и удивился, но сейчас это казалось единственно правильным - ерошить ему волосы, целовать, едва касаясь кожи и губ, проводить руками по спине и шее. И просто молчать, слушая только потрескивание пламени и шорох дождя за окном.
Часы в холле гулко отбили двенадцать, знаменуя наступление воскресенья.
Поттер зашевелился, пытаясь высвободиться.
Я представил, как сейчас он поднимается, застегивает рубашку, накидывает мантию и исчезает в камине, а я иду в пустую темную спальню, и сказал, прежде чем успел подумать головой:
- Если хочешь - можешь остаться.
Он приподнялся на локте. Окинул меня цепким, изучающим взглядом.
- Ты пьян? - в голосе прозвучало неподдельное удивление.
