О том, что сейчас творилось на грунте, лейтенант не думал – отучился еще лет семь назад, когда выпускников Араксского высшего летного училища по настоянию штатного психолога отвезли на полигон, где свежеиспеченным пилотам продемонстрировали, на что способны ОДАБ-250. Вернее, сначала им показали, что было до удара пары штурмовиков, а потом – что осталось после. Пятеро из их выпуска на следующее утро написали рапорты о переводе в учебные части, впечатлившись видом снесенных до фундамента домов, развороченных железобетонных укреплений, сплющенных, словно пивные банки, машин и превратившихся в головешки биокиберов, имитировавших расчеты зенитных комплексов противника. Младлей Алексис, как и большинство однокурсников, остался. Хотя розовые очки навсегда оставил там, на выжженном учебном поле, покрытом мелкой горячей пылью, остро пахнущей сгоревшей воздушно-топливной смесью…
Выполнив разворот – система оповещения молчала, не спеша рассчитывать азимуты на радары противника – и получив пакет обновленных данных, боевая пара сменила курс. Согласно сведениям с орбиты звено отбомбилось успешно, оперативно-тактический компьютер крейсера счел цель «окончательно уничтоженной», потому ракетный удар предстояло наносить по «отметке два», то бишь резервной цели, расположенной в нескольких километрах севернее. Там, согласно последним разведданным, находилось достаточно крупное соединение вражеской бронетехники и пехоты, замаскированное в небольшом пригородном лесу. Стационарных систем ПВО у них, по идее, не имелось, разве что переносные комплексы, практически неопасные для неплохо защищенных «Валькирий». Но «по идее» оказалось, как водится, ошибкой. И «неплохо защищенные» штурмовики, едва успев выпустить половину ракет, напоролись на слаженный залп трех мобильных установок фронтовой ПВО. Ракеты, оснащенные кассетными БЧ с самонаводящимися суббоеприпасами, успели превратить вражескую позицию в изрытый кратерами лунный пейзаж с разбросанными обгорелыми обломками бронетехники и расщепленными стволами деревьев, однако завершить атаку и уйти им оказалось уже не суждено.
Ведущему повезло: штурмовик Зельта, напоровшийся на импульс ЗРПК, потерял лишь часть атмосферного оперения по правому борту. Капитан не сплоховал, пусть и с опозданием в пару секунд, но, выполнив маневр уклонения, ушел в сторону. Алексину повезло меньше, и плазменный жгут снес его «Валькирии» левый двигатель вместе с частью фюзеляжа и вертикальным килем. Благодаря уцелевшему гравидвижку штурмовик еще мог держаться в воздухе, но о возвращении на орбиту можно было забыть, подобного разгерметизированная машина просто не выдержала бы. Сбросив оставшиеся ловушки, и электромагнитные, и тепловые, лейтенант выпустил наугад последние ракеты: попал или нет – не важно, главное – облегчить машину. Штурмовик нещадно мотало из стороны в сторону, однако добивать ставшего беспомощным хищника никто не пытался: похоже, ракеты нашли свои цели, поскольку бортовой компьютер запрограммировал боеголовки еще до начала атаки. Если так – значит, честная ничья…
Тактический дисплей полыхал красным: смертельно раненная «Валькирия», из последних сил рвущаяся в сторону района высадки десанта, доживала последние минуты, и бортовому компьютеру оставалось лишь рапортовать о выходе из строя все новых и новых систем. Сверившись с картой, все еще выводимой на экран, Алексин выругался про себя и рванул наконец скобу катапульты. Он почти на месте, еще б минуты три, но ждать больше нельзя. Пиропатроны вспороли внешнюю броню и выбросили спаскапсулу, мгновением спустя устремившуюся навстречу поверхности со скоростью свободного падения – относящаяся к мирам терранского типа, Вига обладала гравитацией в одно стандартное G. Тактический дисплей изменил цвет и конфигурацию, бортовому компьютеру больше не нужно было заботиться о превратившемся в россыпь обломков штурмовике. Альтиметр с сумасшедшей скоростью отсчитывал остающиеся до поверхности метры, и на отметке «сто» комп активировал посадочный антиграв. Сумасшедшая перегрузка впечатала Алексина в ложемент, и пилот вырубился.
Сознание возвращалось тяжело – лейтенант ощущал себя примерно так, как должен ощущать себя кусок мяса, пропущенный через высокоскоростную мясорубку. Да он и был этим самым куском мяса, ради прикола упакованным в компрессионный высотный костюм. Спасательная капсула лежала на боку, люк был раскрыт – прежде чем отрубиться навсегда, компьютер успел обеспечить летчику возможность выбраться из «консервной банки последнего шанса», как окрестили флотские острословы пилотский «кокон». Постанывая – все тело болело, словно его долго и основательно били, – Алексин выполз наружу. Чисто автоматически вытащил аварийную укладку, увесистый контейнер с НЗ. Как же без этого, там и оружие, и еда, и аптечка – и, самое главное – аварийный маяк, передающий спасательной группе его координаты. Если, конечно, таковая будет…
«Кокон» лежал в некогда густом подлеске, ныне основательно измочаленном рухнувшей с небес двухтонной хреновиной, порядком зарывшейся в грунт. Над головой – изломанные ветви деревьев, все вокруг усеяно срубленными сучьями и сорванными листьями. А неслабо он навернулся, несмотря даже на тормозной антигравитатор! Странно, что вообще жив остался. Похоже, не зря инженеры из неведомого КБ старались, спаскапсула и вправду неплохая штука. Алексин невесело усмехнулся: теперь, кстати, понятно, отчего курсанты отрабатывают экстренное катапультирование исключительно на виртуальном симуляторе! Тренироваться в реальных условиях – значит рисковать потерять будущего пилота еще до выпуска из училища. Поскольку, по статистике, почти четверть летчиков погибает или становится инвалидами именно после этой милой процедуры – иногда не срабатывает антиграв (или срабатывает, но слишком близко от поверхности), иногда хрупкий человеческий организм просто не выдерживает чудовищной перегрузки…
Раскрыв контейнер, лейтенант первым делом вытащил автоматическую аптечку, сорвал предохранительную пленку с сенсорной пластины и приложил к тыльной стороне ладони. Положено, конечно, к предплечью или плечу, там площадь соприкосновения с кожей куда больше, однако для этого пришлось бы частично снять высотный костюм, на что просто не было сил. Спустя десять секунд и несколько коротких уколов индикатор загорелся зеленым – все в порядке, медикит редко ошибается. Значит, жить будет, несмотря на отчаянно кружащуюся голову и накатывающие волнами приступы тошноты. Ну и ладненько. Теперь оружие… Пистолет оказался в норме, обойма полная, еще две про запас, итого – почти семь десятков патронов. Хватит на короткий бой, минуты эдак в три, пока противник не шарахнет по нему из чего-нибудь мощного, плазменного или электромагнитного. Или гранату бросит. Подойдет со стороны вон тех, допустим, кустов – и шарахнет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
