но верно отказывает у милого, но чересчур влюбленного аграфа печень и спасаются диализом, почки.
Объяснив капитану суть проблемы без подробностей, поставил перед фактом, что у доктора будет частичная амнезия, что Ильманлаин, если выберется, может перестать быть гением и что все инфоносители придется форматировать, иначе нам просто не дадут жить.
Заодно, скинул капитану строгий запрет на интим с криптонкой, для всего экипажа, без исключений и без «серьезных отношений на долгие года».
Судя по виду, у капитана тоже что-то шевелилось ниже пояса на криптонку, но…
Видя как техник молча и сосредоточенно разбирает медкапсулу на винтики, как исчезают вдали коридора два меддроида, увозящие тушки Ильманлаин и корабельного врача и мое лицо, на котором было написано крупными буквами: «Не влезай – убьет!», Маллинаэлинэль лишь махнул рукой, мол, делай что должно и будь, что будет!
Очень верный подход!
Проследив, чтобы потроха медкапсулы отправились в утилизатор, вернулся в свою лабу, где в медкапсулах уже тихо готовились к лучшей жизни оба моих новых пациента, вставил в искина кристалл с данными и принялся за нашего гения.
Фактически, ему придется отрезать всю тушку, вычищать из нее криптонский код и потом заниматься головой, вычищая код уже оттуда.
А врачу…
Я ухмыльнулся.
Чтобы аграф на всю жизнь запомнил кто на корабле хозяин, устрою-ка я ему…
Для начала…
Ментосканирование!
А что…
И больно, и доходчиво, и объяснимо!
Загнав собрата по профессии под ментосканер, сам занялся парнем.
Увы, на даже самый профанский взгляд, было понятно, что одним гением на свете стало меньше!
Потеряв полчаса на тушку, сплюнул от досады и отправил ее в утилизатор – вычистить все от криптонской заразы – нереально!
Оставалась только голова в стазисе, за которую я взялся с большой неохотой, предчувствуя неприятности.
Пришлось «сворачивать» нейросеть, удалять импланты и лишь потом браться за «откат к заводским настройкам», благо что на корабле на каждого была заведена нормальная медкарта.
Пытаясь избавиться от двух назойливо и поочереди вертящихся в голове песен – «Сам ты Наташа» и «Черепашка по имени Наташка» - вычистил голову, и сбросил на искина подыскать противоядие, а то…
Керри девочка видная, не девочка, так что, рано или поздно инцидент может и повториться…
Оставив голову в реаниматоре, со вздохом признал, что на свете еще много такого, о чем я знать не знаю, но…
Глядя на жуткое зрелище головы в питательном бульоне, решил еще раз поговорить с Керри, чтобы она была внимательнее.
Вызвав девчонку в сопровождении Мимси – той тоже надо посмотреть, а то, как я погляжу, у них одна голова на двоих, блин! – снова попытался отвязаться от приставучих мотивчиков, уже всю душу вымотавших!
К чему они так на меня напали?!
Пришедших девиц пришлось разделять.
Мимси, при виде головы Доуэля, технично отправилась в обморок, опять найдя проблему на свою голову – стукнулась о край стола и повредила шею, пришлось укладывать в капсулу, а вот Керри…
По ней было видно, что обуревают ею смешанные чувства.
Очень смешанные!
С одной стороны – раскаяние, очень явное, детское и наивное, а с другой…
С другой…
Она злилась!
Усадив девицу за стол напротив себя, налил ей кофе и…
Замер.
Сейчас у меня есть возможность развести ее на эмоции и что-то подсмотреть, но вот надо ли?!
- Керри, расскажи о своей жизни…
- Папа нашел меня совсем маленькой… - Керри вдруг как-то обмякла и совсем-совсем расплакалась, словно прорвало плотину.
Слово за слово и вся жизнь маленькой девочки, со слезами и соплями, мечтами и злобой, вся, до последнего миллиметра, стала складываться у меня перед глазами в стройную картинку.
Не идеальную, где совсем обыденную, а где-то жутко чудесную.
Жаль, что с каждым словом, у меня ужасно портилось настроение.
Пять счастливых лет с семьей, в которой мамочка предпочитала бухать, лишь бы не заниматься приемной дочерью, с пяти до тринадцати – местная магическая школа, в которую папа устроился преподавателем зельеварения, чтобы доченьку никто не посмел обидеть.
С тринадцати до двадцати двух – магическая шарага, смесь старших классов и ПТУ, напротив школы и снова папочка постоянно рядом, защищая свою дочуру.
Элитного Хогварца для Керри не нашлось, было что-то пожиже, но вот в нем девочка развернулась вовсю, с 22 лет и до момента попадания к нам проживая веселую студенческую жизнь, с ее пирушками, безудержным сексом и постоянными залетами к врачу, который встречал Керри, как любимого пациента, по анамнезу и анализам которого пишется диссертация.
Выговорившись, нарыдавшись и засморкав все одноразовое, Керри отрубилась, оставляя меня напевать все те же песенки, правда, теперь, в свете рассказанного, кажется, я начал подозревать, о какой-же именно «Наташке» мне сигнализировали по очереди интуиция и подсознание.
Уложив криптонку в медкапсулу, активировал «сонный часик» и принялся за старое – брать пробы, сканировать и проверять, проверять, проверять.
А потом сравнивать, сравнивать, сравнивать.
И, чем больше было первого, тем хуже получалось со вторым.
И тем страньше и чудесатее были выводы.
Получив еще пяток образцов, скрепя сердце, переложил девушку из медкапсулы в стазис и…
Выдохнул.
Слишком все шоколадно, все правильно и все на тонкой грани случайностей, чуда и везения.
Будь происходящее со мной – поверил бы запросто, но…
Не с этой девушкой, выглядящей семнадцатилетней дурочкой!
Вызов Ведьмы оторвал меня от сравнения образцов нашего героя-любовника и Керри, так что не удивительно, что о чем была речь, я забыл уже через десять секунд.
И не вспомнил до тех пор, пока Элейн сама не нарисовалась на пороге моей лабы, очень злая, кстати говоря.
Вот только, в том состоянии, что я уже был, злобные женские взгляды на меня не работали.
И сарказм.
И обида в голосе.
Поняв, что сейчас я далеко, Ведьма устроилась в кресле и молчком отключилась, прикинувшись милой и пушистой кошечкой.
Закончив последние сравнения, выбрался из-за стола и прошел к стазис-капсуле, в которой покоилась самая настоящая Наташа…
Только не черепашка, хотя тоже не простая…
Та самая Наташа, которая Хейнстридж.
Со вздохом отключил таймер пробуждения и намертво запаролил капсулу, попутно вызывая технарей.
- Это что? – Проснувшаяся от суеты техника и его железной армии, возводящей вокруг капсулы фарадееву клетку с эмиттерами силового поля, Ведьма махом оказалась на ногах. – Это же Керри! Кай!
- Это «Тварь», Элейн. «Особь». Самая настоящая раковая клетка для разумных. – Я вздохнул. – Мина с медленным запалом для колонизации целых планет, а то и миров.
Чтобы не устраивать длинных объяснений, скинул Элейн результаты
