— Это палочник. Насекомое такое. Он выглядит, как отросток ветки. Так он скрывается от врагов.
— Жуть какая!
— Ты очень быстро освоишься. Поначалу все кажется странным и необычным, но вскоре ты все это будешь воспринимать как должное. Я надеюсь, мы будем часто с тобой встречаться… кроме того, у тебя есть Клинтон…
Она выжидательно на меня смотрела, как будто приглашая поделиться каким-то секретом.
— Ну да, Клинтон, — кивнула я.
— Мы очень удивились, когда услышали, что он женился.
— Почему? Он ведь не так уж и молод.
— Нам всегда казалось, он и не помышляет о женитьбе…
— Насколько я поняла, он приехал в Англию в поисках жены.
Я попыталась заставить свой голос звучать как можно более небрежно.
— Что ж, его поиски увенчались успехом, и все сложилось как нельзя лучше. Сэйра, Сета очень беспокоит… судьба плантации.
— Что именно его беспокоит?
— Что собирается предпринять Клинтон?
— Клинтона это вообще не касается. Плантация принадлежит мне. Я о ней ничего не знаю, но я готова учиться. Я попрошу Сета посвятить меня во все детали.
— Думаю, Клинтон не очень одобрительно относится к Сету. Сету кажется, что он настроен слишком критично.
— Возможно, Клинтон чрезмерно требователен к людям.
Она как-то странно на меня посмотрела.
— Да, — медленно ответила она, — возможно, ты права. Пока отец был жив, все шло хорошо. Сет отлично справлялся со своими обязанностями. Отец был им доволен. Ты не обижайся, просто мы не ожидали…
— Ты можешь говорить со мной прямо, Клития. Вы с Сетом думали, что плантация отойдет тебе. И это вполне естественно.
— Было бы лучше, если бы все произошло наоборот.
— Как наоборот? Ты о чем?
— Ожерелье тебе, а плантация мне. Но я ведь старше, и существует эта традиция. Я ненавижу эту штуковину. Мне кажется, что она приносит несчастье.
— Оно у тебя здесь, Клития?
— Да. Сет считает, что его следует хранить в банке. Иногда мы его туда отвозим. Но жемчуг необходимо время от времени надевать. Он как будто обижается, когда его не носят. Он теряет свой блеск. Во всяком случае, таково поверье. Отец заставлял меня носить это ожерелье. Мы собираемся в честь твоего приезда давать бал. Мне опять придется его надеть.
— Я хотела бы на него взглянуть. Я так много о нем слышала. Неужели оно и в самом деле так прекрасно, как о нем говорят?
— Ты сможешь сама судить об этом.
— О нем говорят с таким благоговением. Должно быть, оно стоит целого состояния.
— О да, оно гораздо дороже плантации. Но мы предпочли бы плантацию. Клинтон все захватит в свои руки. Этого Сет и боится. Сэйра, что если Клинтон захочет кем-то заменить Сета?
— Он не сможет этого сделать. Я этого не допущу.
— Я не знаю ни одного человека, способного противостоять желанию Клинтона.
— Но ты ведь и меня еще не знаешь, верно, Клития?
Внезапно мое настроение резко улучшилось. Я не позволю ему собой управлять. Он совершил ошибку, если считал меня легкой добычей и думал с помощью наивной простушки завладеть таким лакомым кусочком, как плантация Ашингтонов.
«Плантация моя, Клинтон Шоу! — решительно сказала я себе, стоя посреди благоухающего экзотическими ароматами сада. — И вскоре ты об этом узнаешь».
Внезапно раздался радостный вопль. Это в сад ворвался Ральф. Он выглядел очаровательно в шелковом костюмчике, с взъерошенной шевелюрой, сияющими глазами и легким румянцем на щечках.
— Мама! — завопил он, но увидев меня, насторожился.
— Это твоя тетя Сэйра, — напомнила ему Клития. — Ты же ее знаешь. Вы только вчера познакомились.
Он кивнул и опять обернулся к матери.
— Мама, я видел кобру. Она гналась за нами. Она хотела меня укусить, а я на нее наступил, и она встала. Она была во-от такой большой… — мальчик показал руками, до каких пор мог дотянуться. — Она на меня зашипела.
Клития побледнела от ужаса.
К нам подошел сингалец, сложив на груди руки и слегка склонив голову.
— Нет, мисси, — произнес он. — Нет кобры. Нет опасности малышу.
— Но она была, — закричал Ральф, и его лицо раскраснелось, — была… была!
— И что же случилось потом? — моментально успокоившись, поинтересовалась Клития. — Подойди поближе и расскажи нам с тетей Сэйрой обо всем, что ты видел.
— Мы ехали по лесу, — начал Ральф. — Потом мы привязали лошадей и немного погуляли. И тут появилась кобра.
— Как же ты от нее избавился?
— Я ее застрелил.
— Как застрелил?
— Я выпустил в нее стрелу.
— Но ты же не брал с собой лук и стрелы.
— Я их сделал.
Клития взъерошила его волосы.
— У Ральфа удивительно живое воображение, — улыбнулась она.
— Что такое воображение?
— Фантазирование.
— Что такое фантазирование?
— Это то, чем ты занимаешься, мой херувим.
— Это хорошо?
— Да, но с ним надо полегче.
— А оно тяжелое?
— Ну что за ребенок! — ласково воскликнула Клития. — И ты еще не поздоровался с тетей Сэйрой.
— Привет, тетя Сэйра. Ты любишь змей?
— Вряд ли, хотя я их никогда не видела.
— Почему?
— Потому что там, откуда я приехала, змей почти нет. Встречаются изредка, и то маленькие.
— Ты поэтому и уехала?
— Не совсем.
— Я покажу вам Коблу. Мама, я хочу показать тете Сэйре Коблу.
— А где она?
— Сейчас. Сейчас. Я знаю.
И он умчался. Клития расхохоталась.
— Тебе придется сделать вид, что ты боишься Коблу. Это игрушечная кобра, но размеры у нее, как у настоящей. Жуткая штука. Ральф ее обожает. Она у него уже несколько месяцев, но еще не надоела ему. Он тогда еще не выговаривал «р» и поэтому говорил не «кобра», а «кобла». Вот откуда у нее такое имя.
В саду опять появился Ральф, волоча за собой нечто, действительно очень похожее на живую змею.
— Это Кобла, — представил он мне свою любимицу. — Тебе страшно, тетя Сэйра?
— Вид у нее и в самом деле устрашающий.
Я не преувеличивала. Змея была, как живая. Я присмотрелась к желтоватым глазам по обеим сторонам ее головы.
— Она и язык высовывает, — похвастался Ральф. — Надо нажать вот здесь. Видишь? Она хочет тебя укусить, тетя Сэйра! О, это плохая, злая Кобла! Но я ей не позволю. Если она тебя укусит, я ее застрелю из лука.
— Вот ты и познакомилась с Коблой, — вмешалась Клития. — Куда она теперь поползет, Ральф?
— Я положу ее под кустом. Ей там нравится.
Он бросился бежать, а мы смотрели ему вслед. Это и в самом деле был прелестный мальчуган. Когда он вернулся, Клития взяла его за одну руку, а я за другую, и мы вместе пошли домой.
