— Застежка колется, — пожаловалась я.
— Она перекрутилась, — пояснила Клития. — Сегодня в ней яда нет, — со смехом добавила она.
— Расстегни его, — попросила я.
Она молча исполнила мою просьбу.
— Можно, я взгляну, как оно смотрится на тебе?
Она надела его перед зеркалом и обернулась ко мне.
— Оно для тебя слишком тяжелое, — заметила я. — Тебе нужно носить изысканные и изящные украшения.
— Да, — согласилась она, — оно для меня слишком тяжелое.
Она сняла ожерелье, бережно уложила его в футляр и спрятала в сейф.
Ожерелье все время стояло у меня перед глазами, мешая мне наслаждаться обществом сестры.
В конце дня Клития проводила меня обратно, показав дорогу через лес пальм, эбеновых и шелковых деревьев.
— Эти кокосы мы выращиваем для себя, — кивнула она в сторону пальм. — Хотя мне кажется, что Клинтон не прочь и их пустить в дело. Работники плантации едят плоды, пока они не созрели, а потом выжимают из них масло. Из цветов они готовят что-то вроде пунша, а из оболочки плетут циновки. Даже пустая скорлупа идет в ход — из них делают сосуды для питья. В природе не существует другого растения, которое можно использовать так же широко, как кокос. Листьями пальм островитяне кроют хижины, а также пользуются ими как посудой.
В некоторых местах растительность вплотную подступала к тропинке.
— Будь осторожна, тут встречаются змеи, — предостерегла меня Клития. — Я испытала настоящий шок, когда Ральф заговорил о кобре. Он вполне мог на нее наткнуться. Мы постоянно напоминаем ему о необходимости быть начеку. Отсюда и его фантазии насчет лука и стрел.
Мы подошли к реке. Берег, как и говорила Клития, был заболочен.
— А вон, если не ошибаюсь, и старый Сонный Сэм. Тс-с! Смотри. Возле Сэма стоит цапля… а он совершенно не двигается.
Я посмотрела туда, куда она показывала, и вдруг почувствовала, как далеко я от дома.
— Тебе не стоит ходить здесь одной. Подожди, пока не освоишься получше. Ты можешь заблудиться.
— Я знаю, что у вас очень быстро темнеет. Здесь нет сумерек, как в Англии.
— Мне кажется, сумерки — это очень уютное время. Как ласковое предупреждение о том, что приближается ночь.
Вскоре среди деревьев завиднелись белые стены дома.
Нам навстречу вышел Клинтон. Увидев меня, он очень обрадовался.
— Ты хорошо провела время? — спросил он.
— Прекрасно, — кивнула я. — Нам с Клитией интересно вместе.
— Вот и хорошо. Заходи, попей с нами чаю, Клития.
— Думаю, мне лучше поспешить домой, пока не стемнело.
— Я поручу кому-нибудь отвезти тебя назад, — успокоил ее Клинтон.
— В этом нет необходимости.
— Тебя проводят, — повторил Клинтон.
Мне хотелось, чтобы она отказалась и настояла на своем, и в то же время я не представляла, как эта хрупкая и изящная женщина будет одна идти через темные джунгли.
Разумеется, Клинтон ее переубедил.
Когда мы подошли к дому, что-то стрелой метнулось вверх по стене, заставив меня вскрикнуть от неожиданности и отскочить. Клинтон громко расхохотался.
— Это безвредный маленький геккон, — пояснил он. — Ящерица такая. Они тут кишат, так что тебе предстоит с ними довольно близкое знакомство.
Да, все-таки я заехала очень далеко от дома.
В течение последующих двух-трех недель я начала постепенно привыкать к своему новому окружению. Я уже не пугалась, проснувшись и обнаружив над собой противомоскитную сетку. Я смирилась с мыслью о том, что для Клинтона союз со мной был браком по расчету. Что с того, что он страстно меня желал? Такой мужчина, как он, был способен страстно желать многих женщин. С каждым днем я все больше убеждалась в том, что ему присуща безжалостность, о которой в Англии я могла только догадываться. Я была настроена противоречить и сопротивляться ему, и все же страсть, вспыхивавшая в нас обоих, на недолгое время затмевала все остальные чувства. Я понимала, что подобные эмоции по самой своей природе не могли быть сколько-нибудь постоянными, и мне не удавалось представить себе комфортное будущее с Клинтоном. Мечты, которые, как мне казалось, рано или поздно посещали любую женщину, мечты о рождении и воспитании детей в гармоничном союзе с их отцом почему-то плохо сочетались с той жизнью, которую вела я с Клинтоном. Я не сомневалась в том, что он хотел бы иметь сына. Более того, он и сам это говорил. Он надеялся, что у нас родится мальчик, из которого он вырастит свою собственную копию, передав ему и свой прагматизм, и свою безжалостность.
Я уже упоминала, что в этих местах Клинтон обладал изрядной властью. Это мне стало ясно с самого начала, и с каждым днем я осознавала это все явственнее. Все работники плантации перед ним трепетали. Его управляющий, Нанкин, вообще преклонялся перед ним как перед Богом. Клинтон высоко ценил Нанкина.
— Он стоит двоих Сетов Блэндфордов, — любил повторять он. — Я могу спокойно уехать, предоставив ему позаботиться о плантации самостоятельно.
У Нанкина на плантации был свой дом, значительно превосходивший жилища других работников. Я также не забывала, что он — брат Шебы. Клинтон ценил его за энергичность и, прежде всего, преданность.
— Это качество, милая моя женушка, — поучал он меня, — ценится гораздо выше всех остальных, вместе взятых.
В нашей гостиной стоял книжный шкаф, битком набитый книгами о Цейлоне, многие из которых описывали процесс выращивания и производства чая. Я решила их все проштудировать.
Клинтона это очень забавляло.
— Что тебя так смешит? — возмущалась я. — Это вполне естественно, что я хочу побольше узнать о чае. Или ты забыл, что я — владелица плантации?
— Ты собираешься составить мне конкуренцию?
— Это была бы пикантная ситуация.
— А ты, моя дорогая Сэйра, обожаешь пикантные ситуации. Но мне кажется, что было бы гораздо выгоднее объединить их под одним началом.
— Мне эта идея не нравится.
Он с сокрушенным видом улыбнулся.
— Твой отец обсуждал это со мной, Сэйра. Если хочешь знать, плантация Ашингтонов уже давно не приносит тех прибылей, которые должна приносить.
— Ты хочешь сказать, которые приносит плантация Шоу?
— Именно это я и хочу сказать. И у меня есть идеи относительно плантации Ашингтонов.
— Возможно, я их рассмотрю.
Он поднял меня на руки, закружил по комнате, а потом прижал к себе.
— Поставь меня на пол, — потребовала я. — Возможно, ты скоро поймешь, что твой хитроумный замысел по овладению плантацией Ашингтонов не так уж удачен.
— Любимая моя женушка, — насмешливо произнес он. — Ты мне угрожаешь? И что же ты собираешься предпринять? Составить мне конкуренцию? Выкупить плантацию Шоу? Я бы ничуть этому не удивился. Но вот что я тебе скажу. За три недели невозможно научиться выращивать чай даже по самым лучшим книжкам. Если ты на это рассчитываешь, ты заблуждаешься и обрекаешь себя на неудачу. Прибыльное выращивание чая — это процесс, который познаешь путем проб и ошибок. И на этом пути больше проблем, чем снится твоей мудрости, моя любовь. Послушай! Почему ты не можешь быть просто хорошей женой? Позволь своему мужу позаботиться обо всем остальном. Можешь не сомневаться, он будет холить и лелеять тебя до конца своих дней.
