перенести в импровизированные санки.
Выполнив подготовительную работу, Танк отказался идти спать в схрон, заявив что останется на посту до утра.
— Неразумно, — сказал Ломов, неодобрительно покачав головой. Формально, приказывать командиру призоров он не мог.
— Тебе нужен полноценный отдых. Придётся двигаться буквально бегом, чтобы до темноты успеть вернуться в Бункер.
— Не первый день служу, — успокоил Танк, — Приходилось ночевать и в местах похуже. Знаю только одно: оставлять без внимания пролом нельзя.
— Сахраб на Лестнице проконтролирует, — заверил Ломов.
— Так-то оно так, но животные существа предсказуемые. Если перед входом не будет человека, они решат, что можно приблизиться и нагадить под дверь. Я сяду у стены, задраю шлем и буду спать. У тварей создастся иллюзия, что вход охраняется, и они побоятся приближаться.
— Опасно, — предупредил командир.
— Сам сказал, что Сахраб будет наблюдать. Я исполню роль пугала на огороде.
На том и порешили.
Сейчас Дим Димыч остановился над сержантом и посмотрел на часы. До подъёма оставался час, но будущий план действий командир уже обдумал. Он схватил призора за плечо и сильно встряхнул, побуждая очнуться от чар Морфея.
Танк что-то забубнил, то ли ругаясь, то ли прося дать ему ещё пять минуточек, чтобы досмотреть сон. Командир оказался непреклонней будильника и потряс ещё раз. Если бы не мягкий подшлемник, у сержанта могло случиться сотрясение мозга.
— Подъём, Танк! — прошептал он, заметив осмысленное движение рук, которыми призор пытался отгородиться, — Форма одежды номер пять. Приготовиться к построению.
Наконец до того дошло, кто и зачем его тревожит и сержант, отстегнув крепления, поднял визор. Рассвело уже достаточно, чтобы рассмотреть слегка осоловевший взгляд, полный тревоги и непонимания. Он медленно поднялся, опираясь о стену рукой для сохранения равновесия.
Над площадью скопился туман, больше напоминающий молочную взвесь, ожидающую момента, когда песок впитает её в себя.
Ломов, оставив сержанта приходить в сознание, сделал контрольный обход здания.
Прежде всего его интересовали следы, хорошо видимые на песке. Это на лугу, парковом газоне или лесной подстилке трудно обнаружить отпечатки. Песок, как и девственный снег, враг любого диверсанта. Следы чужого присутствия не скроешь, не заметёшь веником или метёлкой. Лучшей контрольно-следовой полосы сложно придумать.
Завершив обход, командир оценил состояние взъерошенного от внезапного пробуждения сержанта.
— Давай, оживай, — мягко, почти по-отечески, сказал Дим Димыч, — Манюня тебя взбодрит каким-нибудь экстрактом кофеина с финлепсином, а сейчас помоги затащить шкаф в помещение. Думаю, боком он в щель пролезет.
— Зачем? — не понял Танк, — Решили же использовать его в качестве прицепа.
— Молодец! — похвалил Ломов, — Память возвращается. У нас некоторые изменения. Заносим шкаф и используем его в качестве стола для чистки оружия. Потом будишь своих ребят, и они чистят свои автоматы, а также дробовики цыплят. Сам понимаешь, что доверить это учёным не могу. Напортачат.
— Всё так плохо?
— Да, Танк. Собаки перекрыли нам путь отхода. Скорее всего придётся прорываться с боем. Поэтому оружие должно быть в идеальном состоянии. Понятно?
— Так точно, — ответил сержант, но по его лицу Ломов не смог определить эмоциональное состояние призора.
Скорее всего, тот находился в состоянии глубокого размышления. Всё-таки перед разведчиками и призорами изначально ставились разные задачи. Одни должны прокладывать безопасный маршрут и вести наблюдение за внешним периметром, а вторые никуда не влезать и сосредоточиться на персональной охране горстки учёных.
Шкаф был скорее неудобный для хвата и перемещения, чем тяжёлый. Кое-как удалось протиснуть его внутрь, и тут же Сафонова постелила сверху промасленную бумагу из БК-ящика. Затем подала Танку упаковку влажных салфеток, с тонизирующим эффектом, и тюбик для полоскания рта. Сержант намёк понял и отправился будить своих ребят.
Дмитрий Дмитриевич, по-хозяйски осмотрев полученную конструкцию, подбросил в огонь остатки дров для яркости и сел, принявшись разбирать свой автомат. Сафонова последовала его примеру. Минут через пять подтянулись Танк с подчинёнными. Места хватило для троих. Танк и Домкрат развернули на полу спальники Черова и Якобинца, решив использовать их в качестве ковриков, чтобы в детали не попадали пыль и песок.
— Ну, какие идеи, командир? — спросила заместитель, глядя, с каким ожесточением Ломов пихает шомпол в канал ствола, убирая нагар от дневного боя.
— Выдвинемся клином, по примеру древних рыцарей, — определился тот, — Телега в качестве тарана. Пойду на самых малых оборотах, чтобы остальные не отставали. Проф со мной, иначе старик быстро выдохнется. Ты идёшь справа, Лишай слева. С тобой Танк и Бродяга. С Лишаем идут Домкрат и Лаваш. Сахраб встанет за пулемёт. Попаданец, Гизмо и Кинолог прикрывают цыплят, которые просто двигаются за телегой. Думаю, что оружие им не нужно. Для облегчения веса они также снимут рюкзаки и прочую приблуду. Всё разместим в кузове. Для них главное держать темп.
— Зачем такая подмена? Гизмо и Попаданец будут полезнее впереди.
— Нет. Призоры из СОБРа и прекрасно знакомы с работой в компактной группе. У нас тактика иная, основанная на рассредоточении. В нашем случае распыляться нельзя.
— А долго бежать? — спросила Вероника.
— Полкилометра до собачьего заградотряда. Здесь темп максимальный. Когда прорвём оцепление перестраиваемся. Манюня возглавляет цыплят, а телега и остальные замыкают.
— Хорошая идея, — поддержала Сафонова, — Решил гантрак превратить в тачанку? Как в старые добрые времена!
— Не такие уж они и добрые, — хмыкнул Ломов, — Махно со своими тачанками много крови пустил, но идея в целом прижилась.
— И опять бегом? — снова спросила Вероника.
— Ты же из СОБРа. Боишься, не сдюжишь?
— Я-то ладно, — вздохнула девушка, — А цыплята сдохнут. Особенно Митяй и Хач. Один, как вы поняли, мажорик, умеющий только понтоваться. Второй ботаник, не вылезающий из лаборатории. У Гейши и АК-47 хотя бы спортивные разряды есть.
— Хач тоже лауреат какого-то спортивного конкурса. Я личное дело читал.
— КМС по нардам и геймер. У них только задница накаченная до состояния мозоля.
— Понятно, — сказал Ломов, откладывая свой АМБ и принимаясь за оружие Черова, — Жить захотят — откроется второе дыхание. Как тушканчики по дюнам скакать будут. Нам останавливаться нельзя. Возможна погоня. Первые пару километров по-любому придётся выложиться по полной. А дальше посмотрим. Надеюсь, нам дадут возможность перейти на шаг.
— Вы опять придерживаетесь гипотезы естественного отбора и совсем уж бредового предположения Гейши, будто псами управляет какой-то вожак — телепат. А если вернуться к версии Сахраба? Я с собаками восемь лет работаю. Не могут они сами по себе организоваться в стаю и принимать столь разумные решения. Преградить путь отхода — это чисто человеческие заморочки. Как они вообще догадались, куда мы пойдём?
— А девочка права, — поддержала Кинолога Мария, — Собаки, вернее всего, поджидали бы нас на площади и напали, едва мы вышли из схрона. Слишком
