– Ветенька, милая, это Николай Сергеевич! – не сдерживая давно рвущихся из души рыданий, пробормотала Маринка. На ее лице не осталось и следа от недавней злости. – Дядя Коля! Он хороший! Он наш друг!
– Родители, – серьезно сказала Ветка, – даже дядька знает, что у меня день рождения! Где мой тортик?
Максим захохотал.
Одновременно заразительно и страшно, потому что этот безудержный смех был абсолютно неуместен. Он брякнулся в чем был на обитый дорогой тканью стул и зашелся в настоящем припадке гогота, колотя ладонями по коленям.
– Почему папа смеется? – обиженно спросила Ветка.
– Он радуется, – криво улыбаясь, соврала Маринка.
Через минуту Долгов заткнулся и размазал по щекам выступившие от смеха слезы. Теперь он почувствовал себя окончательно опустошенным. На двести процентов. Это был рубеж, дальше которого либо кончается нервотрепка, либо начинается безумие.
– Я в порядке, – сказал он. – Всё. Отпустило. Только жрать охота. И помыться бы… Как вы нас нашли, Николай Сергеевич?
– Вы что же, с самого вторжения по лесам бродите? – вопросом на вопрос ответил Пимкин.
– Почти.
– Идиоты. Ребенка бы хоть пожалели.
Генерал одернул китель и вдавил кнопку интеркома.
– Дежурный! Срочно сюда бригаду медиков! И торт!
«Есть! Бригаду медиков и… что?» – недоуменно донеслось из динамика.
– И торт! – взревел генерал. – Ты что, оглох?! Или забыл, что такое торт?
«Есть – медиков и торт!»
Дежурный отключился.
– Значит, так, – сказал Пимкин. – Завтра вас примутся трясти наши эксперты, ФСБ и прочие крючкотворы. С таким раскладом, к сожалению, ничего поделать не могу – правила. До этого – ешьте, спите, отдыхайте.
– Николай Сергеевич, мы через два дня должны были с ребятами встретиться, – садясь на стул рядом с мужем, проговорила Маринка. – Ваши солдафоны нас ведь силой сюда притащили. Я, конечно, рада увидеть вас, а не кого-то еще, но… сами поймите. Хоть бы намекнули.
– Доложили мне уже о твоем безобразном поведении во время операции, гражданочка… Так вот. Если бы не мои, как ты выразилась, солдафоны, то вы бы сейчас уже были хладными трупами. Так что вы им еще ящик водки при случае поставите с благопристойным закусоном. Это раз. И два. Что касается ребят ваших горемычных… то они уже давно здесь.
– Торик? – отваливая челюсть, вскрикнул Долгов. – Герасимов? Юрка?
– Они самые. Чего ты удивляешься? Их вчера еще доставили. Это вас, партизан недобитых, пришлось по канализациям отлавливать. Они-то хоть в приличных местах ныкались. Герасимов с Ториком, так те вообще в Нидерланды слинять умудрились. Ренегаты. Тьфу…
– Где они? – нахмурился Максим. – Прикажите, пусть сюда придут.
– Придут, придут, всему свое время, – проворчал генерал и внезапно усмехнулся: – Ну и везучие же вы все, сукины дети! Почти месяц шляться и не попасться плазмоидам! Этих каскадеров ведь тоже не пометили!
– Это же замечательно!
Зажужжал зуммер.
– Да, – вдавливая кнопку, ответил Пимкин.
«Медбригада по вашему приказанию прибыла, – отрапортовал дежурный. Потом собрался с духом и добавил: – Торт тоже».
– Торт тащи сюда, медики пусть ждут в приемной.
Генерал прервал связь.
– Меня иногда мучают подозрения, что кто-то двигает нас, как фигурки, играет в увлекательную стратегию, – задумчиво проговорил он. – Так все складывается замысловато… Ну да ладно. Диспозиция следующая. Сейчас мы символически отметим юбилей вашей симпатичной дочки. Потом уважаемые барышни пройдут первичное медобследование и отправятся чистить перышки и спать, а ты, Долгов, расскажешь мне все с самого того момента, как вас запулили на орбиту шесть с лишним лет назад. Очень обстоятельно и подробно. И под детектором лжи. Уж не обессудь.
– Товарищ полко… кхм… генерал-лейтенант, смилуйтесь! – Максим скорчил жалостливую физиономию. – А может, я тоже сначала мыться и спать, а потом уж…
– Перебьешься… привратничек.
Сердце Долгова екнуло в такт деликатному стуку в дверь.
«Что ж, – подумал он, – все верно. Ребята уже обо всем поведали. Тайное становится явным, сложное – простым».
– Войдите, – разрешил генерал.
В кабинете появился майор с подносом, на котором красовался настоящий ароматный «Наполеон», сочащийся кремом, и четыре чашки чая. И где только за пять минут умудрились раздобыть такую вкусность?..
Из Веткиных глазенок махом выветрилась вся сонливость.
– Пур-р-рум, – плотоядно проурчала она.
– Благодарю, офицер, – кивнул Пимкин, принимая поднос. – Долгов, чего расселся? Ну-ка бери нож и режь торт. Хотя знаешь что… – Он посмотрел на ладони Максима, покрытые слоем грязи и черт-те чем еще, и брезгливо сморщился. – Давай-ка я лучше сам. Майор, постой. Проводи всех троих в приемную, пусть руки вымоют. И проследи, чтоб каждый – по три раза минимум!
– Есть!
– А тебе, Долгов, прежде чем мы сядем беседовать о ваших бравых похождениях, я, пожалуй, дам минут сорок, чтобы выпариться в сауне. Воняет, прошу прощения, как от кобылы при месячных.
– У вас и сауна имеется? – вставая, хмыкнул Максим. На поднос он старательно не смотрел, чтобы не захлебнуться слюной. – Я, грешным делом, подумал, что здесь есть только лифты без указателей этажей да двери, похожие одна на другую как две капли воды.
Генерал снял очки и убрал их в футляр. Взял нож, покрутил блюдо с тортом, примериваясь, и прокомментировал:
– Здесь все есть. Это ГРУ, мазут.
Долгову оставалось лишь в очередной раз удивиться, как это дурацкое флотское словечко прижилось в профессиональном жаргоне военной разведки.
Глава шестая
Егоров заявился в кабинет позже всех и со следами насильственной смерти на лице. Со слов генерала, накануне этот хмырь не на шутку напился и был взят спецназом в состоянии балласта. Под Казанью.
С Долговым Юрка поручкался и обнялся довольно вяло и, попросив «не кантовать его всенощно», устроился на краю кожаного диванчика в позе эмбриона. Пробормотал:
Мерзлявыми щелямиИспещрена стена,Она,Стена,ИспещренаЩелями…
После чего благополучно заткнулся.
– И что вы нынче планируете делать? – спросил Герасимов у генерала, продолжая прерванный спор. – С резонансными пушками наперевес в атаку на плазмоидов пойдете? Или нас в качестве живого щита выставите? Теперь все карты открыты.
– Не говори глупостей, Герасимов, – ответил Пимкин, сидя во главе длинного овального стола. – Половина колоды еще рубашкой вверх лежит. К примеру, вот тебе вопросик: почему плазмоиды вообще напали на нас?
– Хватит заниматься словоблудием, товарищ генерал. Простите за прямоту, – проворчал Фрунзик. – Причины теперь никого не интересуют. Следствиями заниматься нужно, раз уж вы нас вместе собрали. Кстати, Максим, какая способность у Маринки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
