об образовании Вере пришлось вообще самой составлять – по настоятельной просьбе Иосифа Виссарионовича: кто-то ему успел доложить, что учебная программа всех школ НТК именно ею и была составлена, так что он решил, что лучше Веры с такой работой никто не справится. Ей, конечно, пришлось этот закон перед товарищем Сталиным отдельно отстаивать, однако он согласился, что «восьмилетка действительно нужна». «Хитрая» восьмилетка: в школах обязательное обучение длилось семь лет, а затем каждый школьник мог выбирать, где ему учиться еще один «обязательный» год. И выбор был простой: или в ФЗУ, или снова в школе – но за школу требовалось уже платить. Немного, но все же…
Точно так же платными были и девятый с десятым классом, которые становились обязательными для поступления в высшие учебные заведения. А «национальные особенности» союзных и автономных республик отличались лишь тем, что в автономных допускалось обучение на национальном языке лишь в начальной школе, а в союзных можно было и среднее образование на таком языке получить – то есть восьмилетку на родном языке закончить. Ну а старшая школа и тем более институты нигде «национальных языков» уже не предусматривали – но это уже не было «обязательным уровнем образования».
Свидетельства о среднем образовании в республиках (любых) выдавались – опять-таки «по желанию получателя» или двуязычные, или на русском языке, с той лишь разницей, что в «автономиях» национальный язык помещался на отдельном вкладыше. А русский…
Русский язык по Конституции объявлялся государственным, и в связи с этим произошло некоторое разделение «пассивного» и «активного» избирательного права: избираться на любые должности от районного уровня и выше могли лишь лица, русским языком владеющие. И на работу в госучреждения такого уровня так же принимались лишь лица, русский знающие.
Были еще мелкие ограничения «свободы вероисповедания»: никакие религиозные убеждения не давали права уклоняться от единых для любого гражданина Союза обязанностей. И за обсуждением всех этих «национально-правовых исключений» Съезд, как и обещала Сталину Вера, «не заметил» того, что из Конституции пропала статья о праве выхода республик из Союза…
После того, как Съезд закончился, Иосиф Виссарионович заехал к Вере в гости:
– Ну что, сильно умаялась? Честно говоря, я думал, что хоть кто-то, да возмутится тем, что мы из проекта статью о выходе из Союза исключим.
– Я не умаялась, я просто специально кипеш поднимала. Делегаты-то эти как дети: им подсунули блестящую игрушку – и они на коробку из неструганных досок, в котором игрушка лежала, внимания и не обращают. А насчет закона об образовании у меня и сомнений не было, что примут: если бы они и дальше спорить начали, я бы просто прикинулась, что мне плохо стало – и все споры сразу прекратились бы.
– Ну, артистка!
– Нет, прикидываться-то не пришлось. Так что остались мои таланты невостребованными…
– Востребованные твои таланты, востребованные: закон-то именно ты писала! И народ его утвердил, значит все твою работу одобрили. Всего один голос был против – а разве это не успех?
– Закон, конечно, штука хорошая, но вот сколько сил придется положить, чтобы его реализовать…
– Не твоих сил. Твоя теперь забота будет ребенка родить и растить его. И… Я думаю, что ребенок должен гордиться своей матерью, так что уж не обессудь… официально орден Ленина ты получаешь за… не помню уже, сама прочитаешь за что. А на самом деле, считай, за то, что Конституция единогласно принята: ты для этого очень много сделала. Ладно, не буду тебя отвлекать…
А вечером, в разговоре в Лаврентием Павловичем, он высказался немного более откровенно:
– Если бы я не знал, что в двадцать втором ей было восемь лет, то решил бы, что она тогда за спиной Ильича сидела, когда спор об структуре СССР шел, со своей обычной недовольной рожицей сидела, и с тех пор только и думала, как бы половчее ненужные статьи в Конституции переписать так, чтобы и вышло именно по-моему, и никто чтобы этого не заметил.
– Да нет, у нее что-то хитрое придумывать очень быстро получается. А ты обратил внимание, как хитро она заседания вела? Ведь действительно, как школьников она всех направляла в нужную сторону. В нужную ей сторону – и слава богу, что она на нашей стороне.
– На своей она стороне…
– Да, это верно. Но вот её-то сторона – она как раз именно наша. Советская и социалистическая…
Глава 17
Месяц после последнего Съезда Советов Вера работала буквально с утра и до вечера. То есть с самого раннего утра и до очень позднего вечера: от работы в университете ее никто пока не освобождал, да ей и не хотелось эту работу бросать – так что кроме обычной преподавательской работы Вера готовила программу исследований на следующий год. Это – в университете, но еще оставался Лабораторный завод, где по ее заказам делалось много всякого интересного, еще нужно было принимать различные решения по управлению множеством химических заводов. Далеко не всех, конечно, почти все производство химудобрений было выведено из-под НТК в Наркомат сельского хозяйства – однако аммиак и азотная кислота – это ведь не только удобрения. И даже не столько удобрения, так что на каждом таком заводе оставался как минимум отдел, подчиняющийся Химическому управлению НТК.
По мнению Веры, структура получилась слишком уж неуправляемой, двойное подчинение заводов вызывало массу склок между руководителями разных подразделений предприятий – а Валентин Ильич урегулировать эти склоки и поручил Вере. То есть не лично ей, а как раз Химическому управлению – но руководить-то этим управлением (или, по крайней мере, курировать его деятельность) приходилось именно товарищу Синицкой! В общем, работы Вере более чем хватало. Но и интересные результаты этой работы тоже время от времени появлялись. Широким народным массам вроде и не очень понятные, да и не знали ширнармассы об этих достижениях советской науки и техники…
И одно их этих достижений на стенде Лабораторного завода Вере продемонстрировал Алексей Петров, недавно ставший заведующим кафедры наземного оборудования в МАИ:
– Старуха, ты, небось, уже забыла, как поручение мне давала шесть лет назад.
– А ты хочешь сказать, что его все же выполнил?
– Не просто выполнил, а гораздо лучше, чем ты говорила, агрегат придумал. Не лично, конечно, там человек тридцать работало… пошли в ангар, покажу…
В испытательном ангаре Вера увидела трубу диаметром больше метра и длиной метров в восемь. Сбоку трубы на отдельны стойках располагались какие-то большие циферблаты
