с широко распахнутыми глазами, пока Офелия постепенно не погрузилась в приступ безудержного смеха.
— Он пытался убить тебя?
Офелия вытерла слёзы с лица, постепенно приходя в себя.
— Да. Они до сих пор уверены, что я какой-то демон. Думаю, я не слишком способствовала развеиванию этих сомнений.
Люси долго молчала. Потом тихо сказала:
— Я рада, что ты не позволила ему уйти безнаказанным.
Офелия удивлённо подняла брови, потрясённая поддержкой со стороны Люси. Та всегда казалась ей такой тихой и сдержанной, без тени жестокости. Но, возможно, Офелия ошибалась. Может, её представление о Люси было неверным, потому что она сравнивала её с Женевьевой, которая ненавидела всё мрачное и пугающее.
Но Люси даже не дрогнула при мысли о том, что Офелия совершила убийство, что только усилило её подозрения: девушка была не такой простой, как казалось.
Офелия прочистила горло:
— Ты здесь ждёшь кого-то?
Люси прикусила губу и отвела взгляд.
— Леон ещё не вышел.
У Офелии сжалось сердце, но она не стала высказывать критику. Это было бы лицемерно, учитывая, что она сама собиралась сделать.
Прежде чем уйти и оставить Люси наедине со своими тревогами, она не удержалась от вопроса:
— Похоже, это была серьёзная рана.
Была — ключевое слово.
Люси прикусила губу и снова отвела взгляд.
— Это сделал маятник? — спросила Офелия, хотя они обе знали, что это было риторическим вопросом. До испытания у Люси не было этой раны.
Между ними повисло напряжённое молчание.
Наконец, Люси прошептала:
— Пожалуйста, никому не говори.
— А что я должна рассказать? — удивлённо спросила Офелия, теперь действительно заинтересованная.
Люси покачала головой, заправляя длинные волосы за плечо, чтобы скрыть порез. Офелия заметила, что её руки были испачканы той же странной блестящей субстанцией, что и ключица, и блузка.
— Надеюсь, Леон выберется целым, — было всё, что сказала Офелия, направляясь к выходу из обеденного зала.
Вернувшись к себе в комнату, Офелия жаждала одного — отвлечься. Изгнать из памяти образ изуродованного тела Эрика.
Сняв с себя испорченное платье, она пошла в ванную. Забравшись в воду, она начала тереть свою кожу до тех пор, пока не смыла с себя последнюю каплю крови, пока не почувствовала себя чистой от своих грехов. Когда закончила, она слила воду и вернулась в спальню, оставляя за собой след мокрых следов.
Стоя посреди комнаты, совершенно обнажённая, она начала звать Блэквелла.
Ему потребовалась почти целая минута, чтобы появиться.
— Прости, я возвращался… — Он замер, заметив её. Его взгляд мгновенно потеплел, но он остался на месте.
Каждое его слово было медленным и обдуманным:
— Что ты делаешь, ангел?
— Отвлеки меня, — сказала она.
Он провёл рукой по губам в раздумьях.
— Думаю, это не самая лучшая идея.
Она подошла ближе, и на его лице появилось выражение боли.
— Мне нужна эта отвлечённость.
Мне нужно стереть из памяти это испытание.
— Последний раз, когда мы разговаривали, ты была очень зла на меня, — начал он. — Ты делаешь это только из-за того, что случилось на том испытании. Ты всегда хочешь меня после того, как избежишь смерти.
— И что с того?
Он наклонился, так что их глаза оказались на одном уровне.
— А я, возможно, не хочу быть просто отвлечением для тебя.
Она сжала кулаки.
— Хорошо. Тогда уходи. Я сама найду себе отвлечение.
Он скрестил руки на груди, ухмыляясь:
— Ладно. Вперёд.
Она замялась.
— Я начну, как только ты уйдёшь.
— И пропустить такое зрелище? — Он усмехнулся. — Думаю, я останусь.
Она сузила глаза.
— Ты правда думаешь, что я не стану ласкать себя рядом с тобой?
— Нет, не думаю, — бросил он вызов.
Что-то в ней окончательно надломилось этой ночью, и он даже не подозревал, насколько смелой она себя ощущала. Он думал, что она блефует, но не знал, что она собиралась сыграть по-крупному. Офелия одарила его насмешливой улыбкой и, не торопясь, залезла на кровать, устраиваясь на подушках. Её кожа всё ещё поблёскивала от воды, и она видела голод в его глазах, когда он следил за каждым её движением, словно зачарованный.
Она прикусила губу и нежно обхватила свои груди, играя с сосками до тех пор, пока те не напряглись, розовые и чувственные. Тихий стон сорвался с её губ, когда волна удовольствия прошла через её тело и осела прямо внизу живота. Она уже чувствовала, как её тело отвечает, становясь влажным. Блэквелл не отрывал от неё взгляда, и она сделала всё возможное, чтобы удержать его внимание.
Её пальцы скользнули по животу, бедрам, опускаясь всё ниже. Когда она коснулась чувствительной точки между ног, её голова запрокинулась, и она зажмурилась, наслаждаясь сладким облегчением. Пальцы двигались круговыми движениями по клитору, становясь всё более скользкими от её собственной влаги, пока тело дрожало от удовольствия. На мгновение она забыла о том, что у неё был зритель, забыв всё, кроме нарастающего внутри экстаза и звуков собственных стонов.
Когда она почти достигла пика, она ввела в себя два пальца, медленно двигаясь ими внутри.
— Чёрт, — хрипло выдохнул Блэквелл, и она приоткрыла глаза, увидев, что он приближается к кровати. — Зачем ты меня мучаешь?
В ответ она только ускорила движения.
— Да, вот так, — простонал он.
В следующее мгновение он уже был над ней, стоя на коленях между её ног. Его рука крепко ухватилась за её запястье, отрывая руку от её тела. Она издала недовольный звук, но в то же время её охватило предвкушение, и она замерла, ожидая его следующего хода. Он поднял её пальцы, влажные от её возбуждения, к своему рту и нежно облизнул их, очищая. Что-то первобытное вспыхнуло внутри неё при этом зрелище.
— Восхитительно, — сказал он.
— Прикоснись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста.
Он приподнял бровь.
— А я думал, ты говорила, что никогда не будешь просить меня ни о чём?
Она сжала губы, бросив на него возмущённый взгляд. Он рассмеялся.
— Хм, — протянул он, прижимая губы к её шее, проводя по ней нежными поцелуями и в то же время двигаясь между её ногами так, что его член в штанах ощутимо терся об её тело, заставляя её стонать от желания. — Думаю, мне стоит заставить тебя умолять. В качестве наказания за то, что дразнила меня.
— Я ненавижу тебя, — ответила она, но это прозвучало слишком прерывисто, чтобы быть убедительным.
— Хорошо, — прошептал он. — Попробуй удержаться на этом чувстве, пока я буду делать это. Я люблю вызовы.
Одно из преимуществ любовника-призрака заключалось в том, что смена позиций всегда была быстрой и лёгкой. В одну секунду она лежала на спине, а в следующую он уже
