В начале декабря 1974 года его пригласил Андропов, лежавший в больнице, и сказал, что предстоит командировка в Соединенные Штаты: Якушкина отправили резидентом в Вашингтон. Это одна из самых завидных должностей в разведке. Резидентура в Нью-Йорке не уступает вашингтонской ни по значению, ни по численности, но столичная резидентура считается головной.
В памяти разведчиков Дмитрий Якушкин остался человеком, совершившим невиданный промах. В 1976 году бывший сотрудник ЦРУ Эдвин Мур отправил в советское посольство несколько писем с предложением о сотрудничестве. Не получив ответа, перебросил через ограду посольства пакет с секретными документами. Якушкин решил, что это провокация, и велел своему помощнику по безопасности Виталию Юрченко отдать пакет полиции. Оказалось, что предложение было подлинным. Советская разведка лишилась важнейшего источника информации, инициативник был арестован и приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения. Так Якушкин и Юрченко вошли в историю разведки…
После возвращения в Москву генерал Якушкин руководил первым (американским) отделом первого главного управления. Выйдя на пенсию, работал в ТАСС. Он умер сравнительно рано. Его жена переводила американских писателей, а сын стал последним пресс-секретарем президента Ельцина…
Олег Гордиевский работал на британскую разведку несколько лет. Никто ничего не подозревал. Юрий Михайлович Солоницын, который потом возглавил секретариат Крючкова, вспоминал:
— Знаете, я с Гордиевским в одном отделе работал. Ну, Гордиевский — я и думать не думал! Я был секретарем партийной организации, он был моим замом по оргработе. Мы и выпивали вместе. К нему и вопросов не возникало. На семинарах блестяще выступал, все знал, все при нем: логика, мышление, цитаты… А он уже был агентом.
Кандидатура Олега Гордиевского рассматривалась руководством разведки, когда освободилась должность резидента в Лондоне. И именно в этот момент вашингтонская резидентура получила первую информацию о том, что Гордиевский, возможно, работает на англичан. Заместитель вашингтонского резидента по контрразведке вылетел в Москву и доложил эту информацию лично Крючкову.
17 мая 1985 года Олега Гордиевского вызвали в Москву на собеседование. Но, обманув следивших за ним чекистов, он сумел убежать из Москвы.
Крючков пал жертвой своей самонадеянности и непрофессионализма. Он не хотел раньше времени посвящать в свои дела конкурирующее ведомство — второе главное управление (контрразведку), решил, что управится сам.
Делом Гордиевского занимался полковник (позднее генерал) Виктор Георгиевич Буданов, который в те годы руководил службой внутренней безопасности в управлении внешней контрразведки первого главного управления КГБ.
— Относительно Гордиевского у вас не было прямых доказательств, поэтому он не был сразу арестован? — спросил я Буданова.
— Прямых не было. Косвенные свидетельства того, что он связан с британской разведкой, были. Поэтому иначе действовать мы не могли. Его отпустили, а дальше другие — не мы! — допустили ошибки. Он человек толковый, имел варианты отступления, одним из них воспользовался.
— Вы его срочно вызвали в Москву… Теоретически он мог испугаться вызова и сразу перейти к англичанам.
— Мог. Но в этом и состояло наше искусство. Это же не так просто делается: приезжай, Олег, поговорим. Была разработана целая оперативная комбинация, которую мы блестяще осуществили. И он приехал. Хотя боялся, подозревал, сомневался. Но приехал!
Как был разоблачен Гордиевский, по-прежнему можно лишь гадать. Судя по всему, его выдал новый агент советской разведки Олдрич Эймс, кадровый сотрудник ЦРУ. Как раз весной 1985 года он предложил свои услуги вашингтонской резидентуре первого главного управления КГБ. Он, надо понимать, назвал Гордиевского, но Крючков и его подчиненные колебались. А вдруг Эймс — это подстава и ЦРУ сознательно сеет сомнения в отношении хорошо работающих офицеров? Поэтому в Ясеневе приняли соломоново решение: Гордиевского вызвали в Москву и попытались на него надавить. Если он ни в чем не виноват, то достаточно будет извиниться и вернуть его на службу. А если в чем-то признается, значит, и агент будет пойман, и надежность Эймса установлена.
В Москве за Гордиевским следили, рассчитывая, что он вступит в контакт с англичанами. Но он сразу увидел, что его квартиру обыскивали, и был крайне осторожен. Он сразу предупредил британскую резидентуру, что он в опасности и просит его эвакуировать. Коллеги по разведке зазвали его на дачу и, как уверяет Гордиевский, то ли напоили, то ли подсыпали какого-то зелья. Во всяком случае, требовали во всем признаться. Он не признался, и Крючков с подчиненными оказались в патовой ситуации.
Все-таки сообщения агента Эймса было недостаточно для того, чтобы посадить полковника внешней разведки. А никаких других доказательств его предательства не было. Гордиевскому позволили остаться на свободе. Он воспользовался беспечностью своих неумелых соглядатаев, связался с англичанами, и они его вывезли из страны. Судя по всему, в багажнике машины с дипломатическими номерами перевезли в Финляндию.
Для руководителей КГБ дерзкая операция британской разведки, проведенная на территории Советского Союза, была тяжким ударом. Провал обсуждался в кабинете председателя КГБ Виктора Михайловича Чебрикова, куда помимо Крючкова вызвали руководителей контрразведки, которые обвинили первый главк в непрофессионализме. Чебриков распекать Крючкова не стал, ограничился требованием наладить сотрудничество первого и второго главков.
За побег Гордиевского было наказано пятнадцать офицеров. Начальник третьего отдела, ведающего работой в Англии, будущий генерал Виктор Грушко получил выговор от председателя КГБ Чебрикова.
Крючков предпочитал не наказывать тех разведчиков, которые провинились, но исправились. Он очень снисходительно относился к своим людям, если они, перебежав на Запад, потом возвращались. Ему было выгоднее сделать вид, что его разведчика похитили, чем признаться, что проверенные чекисты могут запросто изменить своему долгу. Сотрудникам разведки говорили, что их не подвергнут наказанию, если они покаются.
Так поступили с сотрудником внешней разведки Виталием Юрченко, который, находясь в 1985 году в командировке в Италии, связался с американцами.
Юрченко нравился Дмитрию Якушкину, который был его руководителем в Вашингтоне. Когда в Москве Якушкин возглавил первый (американский) отдел разведки, то взял в апреле 1985 года Юрченко заместителем. Летом его командировали в Неаполь для участия в разработке потенциального агента — американского радиста, служившего на военно-морской базе. 1 августа Юрченко сказал коллегам по резидентуре, что намерен осмотреть музеи, и вышел из здания посольства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
