Давайте, что ли, добавим настроения! — Объявил он, и свечи на столе зажглись, как по мановению волшебной палочки.
Но никто не разделял его энтузиазма, остальные Эрлинги продолжали напряженно буравить девушку взглядами.
— Так что с твоим даром? — Хмуро спросила бабка.
Похоже, она была тут старшей.
— У меня его нет. — Ответила Майя.
— Ее мать была простой смертной. — Заметила Тува, осуждающе глянув на девушку.
— И что? — Пожала плечами Ингер.
— Это понижает вероятность к…
— Девчонка родилась в день весеннего жертвоприношения! — Громыхнул голос старухи, эхом разбежавшись по стенам. — Тут без вариантов.
— К тому же, она больна. — Виновато пробормотала Тува. — Какая-то патология крови, это могло повлиять.
— Вы консультировались с врачами? Видели бумаги, справки, заключения?
— Да. Ее отец предоставлял Совету все необходимое.
— Мне плевать на Совет, — процедила бабка, наклоняясь на стол и вспарывая Майю хищным взглядом, — там собрались одни недоумки! Им нельзя доверять ничего сложнее детской головоломки! Все приходится делать самой…
— Моя мать умерла от того же заболевания. — Вступила Майя. — Так что оно действительно очень серьезное.
Она заметила, как Эрлинги переглянулись. Тува усмехнулась, Торн покачал головой, и только на лице старухи Ингер не дернулся ни один мускул.
— Твою мать убили при попытке бежать. — Сказала она с хвастливой улыбкой. — Она пыталась вывезти тебя из Гримдаля вопреки запрету Совета. Ее жалкие мозги разлетелись по номеру придорожной гостиницы, в которой вас обнаружили. Если бы не Торн, который стер тебе память об этом инциденте, ты бы помнила то маленькое белое платьице, что было перепачкано ее бесполезной кровью. — Старух издевательски покачала головой. — Ох, ты не знала?
Майя вскочила со стула. Ее замутило от услышанного, желудок будто узлом скрутило, а в ушах зашумело.
— Сядь! — Ледяным тоном приказал ей Бо Эрлинг.
Александр крутил в пальцах вилку и смотрел в стол, остальные же все пялились прямо на нее. Даже девочка, которую представили кузиной, хищно улыбалась, глядя, как слезы подступают к глазам Майи.
— Твой отец помог обнаружить беглянку и вернул тебя домой. — Упиваясь ее страданиями, продолжила Ингер.
— Это неправда… — Всхлипнула Майя.
Щеки прокладывали горячие дорожки по ее щекам.
— Только благодаря этому, ты не осталась сиротой, дурочка. Скажи ему спасибо, что он не участвовал в этом безумии, которое учинила твоя бестолковая мать.
— Нет. Отец не мог так поступить. — Причитала Майя почти беззвучно. — Моя мать была больна, она… она…
Девушка копалась в памяти и понимала, что у нее действительно совсем не осталось воспоминаний о том дне, когда матери не стало. Она вздрогнула, когда ощутила прикосновение под столом: это Александр осторожно коснулся своим коленом ее колена.
— Сейчас мы посмотрим, что там с твоей болезнью. — Прищурилась Ингер. — Клади ладони на стол.
Майя не знала, что сейчас произойдет, но не хотела подчиняться.
— Сделай, как просят. — Прошептал Александр.
— Я просто покопаюсь в твоей голове. — Хмыкнула бабка, вставая. — Это не больно. Если, разумеется, ты не станешь сопротивляться.
«Нужно думать о чем-то отвлеченном», — напомнила себе Майя. Она расцепила руки и положила ладони на стол. Голову она опустила вниз и зажмурилась. Ее продолжало трясти от напряжения. «Поле, солнце, лес. Цветы. Много цветов. Люпины, ирисы, колокольчики. Тюльпаны. Подсолнечник — много-много ярких солнышек до горизонта».
И тут она почувствовала, как пожилая женщина положила свои ладони на ее руки, и ощутила какое-то энергетическое воздействие. Как будто старуха, проникнув в ее голову, стала перебирать, как дела в картотеке, все мысли, связанные с ее болезнью. Воспоминания яркими вспышками возникали в мозгу, прокручиваясь, точно пленка — от настоящего к прошлому.
— Инъекции. — Прошелестел голос Ингер. — Я вижу, как он вводит ей что-то. Постоянно.
— Это лекарство. — Пробормотала Майя, отчаянно сопротивляясь вмешательству.
Но кто-то невидимый словно в тисках держал ее голову. Она попыталась высвободить руки, и чуть не столкнула на пол вазу с фруктами. Ингер отпустила ее, и Майя сразу почувствовала легкость. Мысли прояснились, и она с испугом уставилась на присутствующих.
— Даю голову на отсечение, что это никакое не лекарство. — С презрением проговорила старуха. — Или я не Ингер Эрлинг!
— Но врач Совета проверял ее медицинское дело. — Вступила Тува.
Майя подняла на них затравленный взгляд, но не смогла выдавить ни слова.
— Я не чувствую в ней никаких хворей, девка здоровее всех нас! Этот слизняк Хаберг блокировал ее магию. — Покачав головой, злобно произнесла Ингер. Ее сухие губы, накрашенные алой помадой, покрылись гневными складочками. — Она останется здесь, пока вся эта дрянь не покинет ее организм, а с Хабергом разберитесь! И немедленно!
— Что⁈ — Майя вскочила со стула. — Что вы собираетесь делать с моим отцом⁈ Не трогайте его, это все ошибка! Просто возьмите анализы, посмотрите медицинские документы, вы ошибаетесь, вы…
— Уберите ее отсюда. — Отмахнулась старуха, придвигая к себе тарелку. — У меня, наконец, проснулся аппетит, и я хочу нормально поужинать.
Бо Эрлинг бросил взгляд на сына, и Александр тут же подорвался на ноги:
— Майя, иди со мной.
— Убери руки! — Оттолкнула она его. — Если вы посмеете что-то сделать моему отцу! Вы! Вы — ничтожества!
Парень заткнул ей рот рукой и поволок к выходу. Через мгновение в зал вошли двое охранников, подхватили Майю на руки и потащили куда-то.
— Ублюдки! — Орала она так громко, чтобы было слышно на весь особняк. — Ненавижу! Только троньте моего отца, и я вас убью!
Глава 30
Майя пиналась, брыкалась, изрыгала ругательства, но двум здоровенным бугаям, державшим ее за руки и тащившим неизвестно куда, все это было, что слону дробина. Александр спокойно шел позади и никак не реагировал на происходящее. Девушка не знала, куда ее ведут, поняла лишь, что они выволокли ее из особняка и притащили в домик поменьше, стоящий поодаль.
Заведя девушку внутрь, они втолкнули ее в одну из комнат и заперли дверь на ключ. Майя поднялась на ноги, вытерла слезы и огляделась. Это была просторная спальня, оформленная в классическом стиле. Светлые стены, изысканный ковер на полу, плотные тяжелые шторы на окнах, круглый столик, у стены широкая кровать с балдахином. Какое-то королевское ложе — чья это комната? Кто тут
